Пламя в небе - Софи Джордан Страница 2

Сегодня Келби торопился, стегал меня без должной обстоятельности, не вкладывая в удары всю свою силу. Он был явно недоволен тем, что из-за меня вынужден пропустить другие развлечения. Наверняка он предпочел бы находиться сейчас среди придворных у крепостного вала, с интересом наблюдая, как во дворец въезжает на конях вереница закаленных в боях воинов.

Сестры мои присутствовали при наказании. Всегда. Таков был протокол. Безупречные леди, принцессы, из которых растили будущих королев, они стояли в ряд, чопорно скрестив руки, и со страдальческим выражением на лицах смотрели, как меня бьют. Да, они страдали, ибо, будучи королевской девочкой для битья, я воспитывалась вместе с ними, считалась их сестрой… хотя сестрой им и не являлась.

Нужно быть бездушными чудовищами, чтобы не реагировать на жестокость. Пусть принцессы были созданиями избалованными и легкомысленными, но бездушными? Нет. На то и расчет. В том и состояла миссия королевской девочки для битья. Наблюдая, как меня наказывают, принцессы понимали, что наказывают их. Что я страдаю по их вине. И раскаивались.

С малых лет мы все делали вместе. Вместе играли. Вместе ели. Вместе учились. Между нами не устанавливали различий. Мы были сестрами. Впрочем, одно отличие имелось. Очень важное отличие. Наказаниям подвергалась только я.

Фина и Сибилия беспокойно переступали с ноги на ногу. Им тоже не терпелось присоединиться к всеобщему ажиотажу и поглазеть на свирепых воинов Приграничья. Говорили, что эти варвары больше походят на зверей, чем на людей, но именно благодаря им наше королевство процветало, надежно защищенное от завоевателей. Десятки лет они держали в страхе врагов с севера. Угрозы нападения драконов больше не существовало. Она исчезла сто лет назад после Великого побоища – последней жестокой битвы эпохи Истребления драконов, в результате которой эти крылатые чудища оказались на грани вымирания. Но оставалось много других опасностей. Разбойничьи банды внутри страны. Набеги головорезов из Скалогорья и пиратов с побережья. Вторжения полчищ из Ветурляндии и из-за пролива.

Хлыст со свистом опускался на спину, я морщилась от жгучей боли.

Шестнадцатилетняя Алис зажмурилась, черты ее исказила гримаса раскаяния. Самая младшая в семье, она больше всех переживала, когда я подвергалась побоям. О, Фина и Сибилия тоже испытывали жалость и угрызения совести, но только Алис, бывало, плакала, видя, как меня наказывают за их проступки. Она была из тех, кому «не хватало мужества смотреть, как меня бьют». Если б ее присутствие на экзекуции не было обязательным, она непременно убежала бы вместе с учительницей Гитой.

Лорд-камергер, стегнув меня хлыстом в последний – пятый – раз (именно столько ударов назначил Келби в наказание Сибилии и Фине за то, что они утром повздорили – подумать только! – из-за ленты для волос), отдал свое орудие одной из служанок, стоявших неподалеку.

— Смотрите же, не ссорьтесь больше, это неприлично. К нам едут важные гости. Ведите себя как подобает принцессам Пентерры, дабы родители за вас не краснели. – Еще раз строго кивнув Фине и Сибилии, он удалился. Девочки тоже не стали задерживаться, ушли сразу за ним, чтобы присоединиться к всеобщему веселью.

Только Алис осталась со мной. Помогая мне одеваться, она ни на миг не забывала, что у меня болит спина.