Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Резанова Страница 2

В Дробезе свой палач имелся. И у его светлости князя не было оснований быть недовольным. Но и доволен он не был. Впрочем, Лайгде, князь Дробезы, вообще бывал доволен крайне редко.

— Вот, слышал я, что во времена Союзной Империи были настоящие школы палачей. Ученики постигали искусство с отроческих лет, войдя в возраст, сменяли стариков, уходящих в отставку, и не было никаких сложностей с осуществлением правосудия, – сообщил он своему министру Фиахре, усаживаясь в кресло на балконе.

— Но ведь это было так давно, – ответил Фиахра.

Кроме этой глубокомысленной банальности, Фиахра сейчас ничего не мог выдать, да князь ничего иного от него и не ждал. По правде говоря, как правило, никто не ждал. Всем в Дробезе было известно, что Фиахра – сутулый, рано облысевший толстяк – ленив и глуп и удерживается на своей должности благодаря древности рода и весьма значительному состоянию.

Князю же было известно, что Фиахра прекрасно образован, когда требует дело – энергичен, и, если называть вещи своими именами, большая сволочь. И это его светлость вполне устраивало.

Фиахра был не такой дурак, чтобы спорить с князем, да еще публично. Однако он прочел достаточно книг по истории Союзной империи, чтоб усомниться в словах его светлости. В школы палачей он не верил, равно как в школы магов и шпионов. Выдумки сочинителей – не бывает по определению.

Фиахра вообще мало во что верил, и отчасти именно это помогало ему справляться с обязанностями. Верил ли он в Семерых Богов, вращающих колесо мироздания? Если б ему задали такой вопрос, он бы, безусловно, ответил утвердительно. Ибо сам неоднократно предоставлял на подпись его светлости смертные приговоры еретикам и отступникам.

Но сегодняшняя процедура не имела к еретикам никакого отношения. Тем не менее в Дробезе ее давно ждали, причем с нетерпением. Народ здешний, как положено народу, терпелив и многое способен вынести от облеченных силой – независимо от того, подкрепленная ли эта сила законом или нет. Но шайка некоего Хати по прозванию Жареные Пятки перешла всякие пределы, в которые укладывается народное терпение. Слов нет, обычай при грабеже поджаривать жертве ноги, дабы вызнать, где спрятаны деньги и ценности, очень древний и распространен во множестве стран. Но как-то другие разбойники ограничивались при том взрослыми, Хати же распространял свои методы и на детей. Да и вообще перебирал с пытками, чем вызвал особое раздражение властей, ибо пытки есть привилегия суда, а не беззакония. Сочувствие же народа, нередко сопровождающее разбойников, Хати и его подельники потеряли. Так что, когда князь, наконец, выслал против Хати солдат, никто не стал укрывать атамана и его банду. Более того, арестованных даже пришлось защищать, ибо в противном случае их растерзали бы по пути в город. Но нет. Своей наглостью разбойники нанесли оскорбление власти. Они осмеливались грабить не только купеческие обозы, деревни и постоялые дворы, но и предместья княжеского города. А потому правосудие и воздаяние должны были свершиться в Дробезе.

Из-за того, что нынешнее мероприятие носило не политический, но исключительно назидательный характер, супруга его светлости отказалась присутствовать. Она заявила, что это ее утомляет, вдобавок многочасовое сидение на солнце и под ветром плохо сказывается на ее нежной коже. А день обещал быть как солнечным, так и ветреным. Это вообще было свойственно Дробезе с ее резкими сменами жары и холода.