Развод с драконом. Невеста без права на крылья - Виолетта Весна Страница 2

— Арина Лисвейн, рожденная младшей ветвью рода Лисвейнов, — произнес служитель печатей.

Голос у него был сухой, как старая бумага.

Арина подняла голову.

Фамилию отца ей вернули до того, как сняли фамилию мужа. Все было законно. В Ауренгарде закон умел быть особенно изящным, когда нужно было оставить женщину без защиты.

— Вы признаете расторжение брачного союза с лордом Дамианом Ровенхольдом, заключенного восемь лет назад в этом зале по воле Совета крыльев и с согласия родов?

Согласие.

Какое красивое слово для подписей, поставленных старшими мужчинами за закрытыми дверями.

Арина вспомнила себя семнадцатилетней: тонкие запястья, слишком тяжелое платье, чужая фамилия, которую ей надели как украшение и ошейник одновременно. Она тогда верила, что брак с драконом может стать шансом. Не счастьем — она не была настолько глупа. Но шансом. На положение. На защиту. На дом, где ее перестанут измерять приданым и слабой кровью.

Восемь лет спустя она стояла в том же круге и понимала: иногда клетка так долго притворяется крышей, что ты начинаешь благодарить ее за тень.

— Признаю, — сказала Арина.

Голос прозвучал ровно.

Слишком ровно для женщины, которую только что вычеркивали из рода.

По залу прошло едва заметное движение. Разочарование. Они ждали слез. Дрожи. Просьбы. Может быть, скандала. Разведенная жена без дара, без детей, без родовой защиты, без права на фамилию драконьего супруга — разве не должна она цепляться за край чужого плаща?

Арина никому ничего не подарила.

Ни слезы.

Ни крика.

Ни унижения, которое потом будут пересказывать за ужином.

Служитель повернулся к Дамиану.

— Лорд Дамиан Ровенхольд, северный дракон, глава рода Ровенхольдов, признаете ли вы расторжение брачного союза с Ариной Лисвейн?

Дамиан поднял взгляд.

На миг их глаза встретились.

Темно-серые, почти стальные. Когда-то она различала в них оттенки: усталость после совета, злость после дурных вестей, редкое тепло в ночь, когда северный ветер разбил окна в галерее, а он собственноручно закрыл ее своим плащом, будто это было естественно. Потом все это исчезло. Осталась сталь.

— Признаю, — сказал он.

Ни запинки.

Ни сожаления.

Арина заставила себя вдохнуть.

Не глубоко. Глубокий вдох был бы заметен.

Служитель печатей опустил серебряный нож в чашу с белым огнем. Пламя вспыхнуло без дыма, без жара, но все в зале отступили на полшага. Даже драконы уважали огонь, который умел жечь не кожу, а связи.

— Причина расторжения, — произнес служитель.

— Несоответствие брачной силы. Отсутствие дара у супруги. Ослабление родовой печати северного дракона в период брака.

Вот оно.

Слова, ради которых их и собрали.

Арина знала, что это прозвучит. Ей прислали копию заключения три дня назад — без подписи Дамиана, но с печатью Совета. Она перечитала его один раз. Потом сожгла в камине. Потом долго стояла у окна и смотрела, как пепел ложится на подоконник, серый и легкий.

Отсутствие дара.

Ослабление родовой печати.

Будто восемь лет она была не женой, а трещиной в его силе.

Будто каждую ночь, когда Дамиан возвращался из закрытых залов бледный от боли и злой от собственного бессилия, это она забирала у него крылья.

Будто она хотела жить рядом с мужчиной, который все больше отдалялся и все холоднее смотрел, потому что вокруг него шептали: пустая кровь гасит дракона.