1812 - Андрей Булычев Страница 2

— Спасибо, Степанович, обойдусь, — тяжело выдохнув, произнёс подпоручик. — Вставать надо, сколько же валяться можно, да и на двор выйти надобно.

— А, ну это да-а, пройтись и воздухом морозным подышать — самое правильное сейчас! — воскликнул денщик. — Холод — он ведь завсегда лучший помощник в таком деле. А вот и сапожки ваши под стулом. Мундир будете одевать али прям так, в исподнем, накинув шинельку, пойдёте?

— Оденусь, — ответил коротко офицер.

Полчаса, проведённые на свежем воздухе, пошли на пользу, и обратно в избу Тимофей вступил уже в гораздо лучшем состоянии.

— Тимо, Тимо! — Космина с Григором бросились к нему с радостными криками. — Тимо, Тимо! — И начали тормошить. Два подзатыльника с окриком от матери охладили пыл ребятни, и они снова упорхнули на печку.

— Есть, каша есть. — Хозяйка поставила на стол чугунок. — Есть, Тимо, хорошо.

Тяжело вздохнув, Тимофей присел на скамейку.

— Только немного, чуть-чуть положи, — попросил он, показывая жестами. — И когда уже этот дурацкий день закончится…

На следующее утро, после поверки, взводные командиры сидели в избе у Копорского.

— Васька, чая всем господам офицерам подай! — крикнул денщику капитан. — Ну и Науму Варламовичу, само собой, а то он вон хмурый какой-то. Что, вахмистр, во взводе непорядок, пособачился с кем-то?

— Нет, ваше благородие, во взводе всё по уставу, — ответил тот. — Зуб у меня третий день болит, никакой уж мо́чи нет терпеть.

— Так пошёл бы к полковому кузнецу, чего же маешься? — заметил Копорский. — Неужто он не справится с ним? У нас в Нарвском полку Фёдор, кузнец, лихо с этим делом всегда управлялся. Дольше клещи оглаживал и приноравливался, а так — чик, и нет зуба. Сам пару раз за ним наблюдал.

— Не-ет, господин капитан, у нас с этим делом хужее, — заявил, покачав головой, вахмистр. — Я к нашему Тихону не в жизнь более не пойду, было дело, намаялся пару годков назад, сходил, называется. Всё, теперь хватит. Ежели до завтрева не пройдёт, то я лучше к местным отправлюсь, поспрашивал, говорят, есть тут умельцы.

— Ну, смотри сам, Наум Варламович, — пожав плечами, сказал Копорский. — Тебе виднее. Так, ну что, господа. — Он оглядел сидевших. — Рождественские праздники у нас в самом разгаре. Неделю большое начальство обещало никого не беспокоить, поэтому ни манёвров, ни генеральских смотров пока не предвидится. Ежели, конечно, ничего эдакого, особенного не случится. Но тут уж, сами понимаете, никаких гарантий нет. Сказывают, что гарнизонная гауптвахта уже вся полная, такое всегда ведь на великих праздниках и в больших гарнизонах случается. Так ведь, господа подпоручики, я правильно говорю? — Он подмигнул сидевшим рядышком на скамье Маркову и Гончарову. — Вот-вот, как говорится, опыт имеем. Предлагаю сделать на завтра эскадронный выход, а то и кони у нас застоялись, и у драгун глаза какие-то тусклые, а морды заспанные. Взбодрим, так сказать, свой личный состав, проветрим хмельные головы.

— Правильно, Пётр Сергеевич, — поддержал командира эскадрона Назимов. — А то от долгого безделья уже дурь начинается. Марковские вон опять до полуночи вчера по улице шныряли. Спрашивается, куда это можно бегать столько, да ещё и потемну? Уж точно не за конями приглядывать, как это мне сегодня заявили.