Дочь Одина - Любовь Оболенская Страница 20

Веки старика медленно приподнялись.

— Я бы... пришел раньше... — с трудом проговорил он. — Просто думал... что ты умерла от болезни... как всё наше племя...

— Выжила, как видишь, — проговорила Ларя, размазывая слезы по лицу грязной ладонью. — Побывала на пороге Хельхейма, однако, но вернулася. С тех пор могу ходить по Девяти Мирам. И даже пока не сдохла от этого, О̀дин миловал...

— Пойдем, — шепнула я Фридлейву. — Им надо о многом поговорить.

Мы с сыном вышли из шаманской лаввы, расписанной магическими символами. Возле нее столпилось всё племя саамов, человек сто примерно, вместе с моими хирдманнами.

— Слава асам, ты жива! — взревел Рауд. — Мы все едва разумне потеряли, когда ты вновь собралась туда, откуда еле вернулась!

— С каждым разом у меня это получается всё увереннее, — улыбнулась я.

Мои хирдманны уже знали, что их Лагерта не просто хитроумная королева, которая дважды одержала победу над данами, а еще и колдунья-сейдкона — или «нойда» на языке саамов. И хотя норвежцы в основном с опаской относились к людям, обладающим подобными способностями, мои хирдманны быстро свыклись с тем, что их дроттнинг обладает еще и такой силой, которая уже не раз помогла выиграть битвы и сберечь много жизней. Как высказался Ульв, выслушав мой рассказ, «если оружие работает, то вряд ли сто̀ит от него отказываться потому, что оно непривычное». Ну а для саамов нойды, помогающие людям, были весьма уважаемыми членами общества — чисто практический подход жителей суровой тундры, где любая помощь в выживании ценится дороже золота.

— Дроттнинг, расскажи, как всё прошло! Ай, расскажи, однако! — раздались со всех сторон голоса и моих хирдманнов, и не менее любопытных саамов.

— Мама устала, — нахмурился Фридлейв. — Ей нужно отдохнуть!

— Ничего, сынок, я отдохну попозже, — улыбнулась я, втайне гордясь тем, как мой ребенок пытается защитить меня от невзгод этого мира...

Саамы быстро развели костер, положили для меня на землю белую оленью шкуру, что было зна̀ком наивысшего уважения, и я, сев на нее, рассказала о том, как мы с тёткой Ларей вытащили моего Наставника из недр туманного Нифльхейма. И о том, как он туда попал, рассказала тоже. Правда, умолчала о том, что, оказывается, Тормод приходится братом местной нойде: это их тайна, захотят — сами расскажут.

— Получается, наши ожившие мертвецы проникают в Нифльхейм через границу миров, чтобы служить темным силам... — почесал бороду Рауд. — Плохо. Очень похоже на начало Рагнарока, великой битвы богов, в результате которой погибнут все Девять Миров.

— Тормод говорил о том же, — кивнула я.

— И в то же время асы затеяли для Лагерты Великое Испытание, — раздался голос за моей спиной. — Случайно ли всё это?

Я обернулась.

Тормод!

Старик шел, тяжело опираясь на палку, при этом с другой стороны его поддерживала Ларя. Но шел сам!

Я почувствовала, как слезы подступили к горлу... Всё-таки мне, пусть и с чужой помощью, удалось вытащить старика практически с того света!

— Случайно или нет — главное, что ты жив, — всхлипнула я.

Это Фридлейв уже успел разучиться плакать, а я всё-таки женщина.

Мне иногда можно...

Глава 13

Тормоду нужно было набраться сил, потому мы задержались у саамов на пару недель. Тётка Ларя отпаивала брата травяными зельями, мои хирдманны наслаждались бездельем, а я...