Коллекционер - Стаси и Элен Твенти Страница 20

— Ты, мил-человек, пьян али болен? — без малейшего интереса спросила трактирщица и, грохнув перед ним миской, ушла принимать заказ у другого стола.

Попытка номер один провалилась. Алекс пожал плечами. Ладно, сначала еда. Он набросился на похлебку. Она была простой, жирной, но вполне вкусной. Голод был лучшей приправой. Расправившись с едой и элем, он почувствовал себя гораздо увереннее.

Он подозвал хозяйку.

— Счет, будьте добры.

— Четыре медяка, — буркнула она, протирая стойку грязной тряпкой.

Настал его час. Это был момент истины, который должен был все прояснить. Он медленно, с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, вытащил из кармана бумажник. Он раскрыл его, демонстрируя ровный ряд кармашков. Затем он извлек оттуда свою гордость — платиновую кредитную карту.

Он положил блестящий прямоугольник на липкое дерево стойки.

Трактирщица посмотрела на блестящую карточку, потом на Алекса, потом снова на карточку. В ее глазах не было ни капли понимания, лишь медленно закипающее раздражение.

— Это что? — просипела она.

— Кредитная карта, — снисходительно пояснил Алекс, словно объяснял ребенку. — Пластик. Вы проводите ей через терминал, и деньги списываются с моего счета.

В таверне наступила мертвая тишина. Даже мухи, жужжавшие у потолка, казалось, замерли. Все присутствующие уставились на стойку.

Трактирщица медленно, как бы не веря своим ушам, повторила:

— Тер-ми-нал?

— Ну да, — Алекс уже почувствовал легкую тревогу, но отступать было поздно. — Маленькая такая коробочка, с кнопочками. Проводишь картой — пищит. У вас же он есть?

Сначала кто-то тихо хмыкнул. Потом другой сдержанно хихикнул. Через секунду вся таверна взорвалась громоподобным хохотом. Один из бородачей, сидевший в углу, так хохотал, что упал со скамьи и катался по полу, хватаясь за живот.

— Он… он терминал спросил! — рыдал от смеха другой, вытирая слезы рукавом. — У Марфы! У нашей Марфы! Терминал!

Трактирщица по имени Марфа не смеялась. Ее лицо из розового стало багровым. Глаза сузились до щелочек, из которых сыпались ледяные иголки.

— Мальчик, — ее голос прозвучал зловеще тихо, заглушая смех. — Ты решил пошутить над Марфой?

— Нет! Я предлагаю цивилизованную форму оплаты! — пытался крикнуть Алекс над гвалтом.

— А я предлагаю тебе цивилизованно заплатить и выйти отсюда, пока я не позвала своего цивилизованного бугая Степана, — она кивнула на дверь, ведущую в подсобку, откуда донесся звук ломающегося дерева и довольное мычание.

— Но у меня нет медяков! — взмолился Алекс, начиная понимать всю глубину своей катастрофы.

— Нет денег? — переспросила Марфа, и ее голос обрел металлическую твердость. Ее рука, по размерам и форме напоминающая окорок, медленно потянулась под стойку.

Алекс замер, ожидая увидеть нож или дубину. Но то, что она извлекла из-под прилавка, было страшнее. Это была толстая, в жирных пятнах, пачка каких-то бумаг, исписанных кривыми цифрами. Книга долгов.

— Значит, будешь отрабатывать, — заявила Марфа. — Гора грязной посуды на кухне уже заждалась. А потом пойдешь чистить выгребную яму.

Мысленный образ горы посуды и выгребной ямы заставил Алекса попятиться.

— Я… я лучше потом! — выпалил он и, развернувшись, бросился к выходу.

«Потом» не наступило. Дверь из подсобки распахнулась, и оттуда появился Степан. Он был так широк, что, казалось, прибыл в таверну боком.