На порубежье - Андрей Булычев Страница 20

Ратники, промерив шестами путь, подошли к небольшому, поросшему чахлыми деревцами и кустарником островку. Забравшись на самое высокое место, огляделись. Перед ними расстилалась большая трясина, но именно тут пару седмиц назад и пробирался бегущий в сторону крепости Феллин десяток от разбитого у Педьи вражеского войска. Поглядев на топь, Фёдор передёрнул плечами и, скинув с головы войлочную шапку, перекрестился.

— Ты чего? — покосился на него Некрас.

— Да как представлю, что тут, совсем рядом, в трясине все те лежат, — прошептал тот. — Не по себе как-то становится.

— Это да-а, жу-утко, — согласился напарник. — А ведь нам всю ночь тут придётся сидеть. Сегодня, сказали, точно никого не будет. Похоже, с утра находники от крепости в нашу сторону двинутся, а значит, после полудня их ждать. А может, и вовсе не полезет никто в болото. Чего им в него лезть, когда у них ещё и сухой, хороший путь есть?

— Ну не зна-аю, сотник говорит, что могут, — пожав плечами, промолвил Фёдор. — Чтобы хоть нашим за спину зайти. Так что глядим, не зря же десять пар в болотине выставили, хотя воев и так мало. Опасается начальство. Ну что, вощанку расстилаем, и дальше по очереди глядим?

— Давай, — согласился Некрас, доставая со спины заплечный мешок и тугую скатку.

Через минуту пропитанная воском плотная материя была расстелена на влажном мху, и уже на ней сверху разместились сами ратники. Пожевав вяленого мяса с сухарями, запили еду водой из фляги и смазали тетивы луков особым защитным варом. Некрас накрыл себя сверху второй разложенной скаткой и, свернувшись калачиком, засопел. Фёдор положил около себя на полог сигнальный рог и лук со стрелами и превратился в слух, стараясь уловить малейшие звуки.

Потянулись долгие часы ожидания посреди болота. Так же, как Фёдор и Некрас, сидели на своих постах два десятка ратников их ополченческой нарвской сотни.

За спиной у стоящего на лесной опушке отряда небо начало светлеть, а вскоре глазу открылась большая поляна с проходящей по ней дорогой. По левую руку от неё виднелась покрытая высокой травой болотина, по правую — заросшее кустарником и петляющее русло реки.

— Жарко сегодня будет, — поглядев на всходящий оранжевый диск, произнёс Селиван. — Вона какое солнце, и небо с ночи чистое, не облачка.

— Это да, и роса обильная, — согласился с ним Крива. — Умыться к ручью ходил, ноги по колено мокрые от травы. Ну как там, Славко, ничего на дороге не видать?

— Не-ет, — откликнулся сидящий на дереве наблюдатель, — тихо всё. Так-то развиднелось хорошо, если что — загодя угляжу.

Командующий отрядом всякое движение с разведением костров запретил, и вои перекусывали, затаившись в зарослях, всухомятку.

— У болотины птицы множество, ночной обход делали с Вавилом, прямо из-под ног выпархивали, — рассказывал Мирко. — Я чуть было одну рукой не схватил.

— Да-а, сейчас бы костер развести, уху из утки сварить, или того же гуся запечь в углях, — размечтался Лузга. — Птица сейчас ох какая скусная, отгнездилась, жирок для перелёта набирает.

— Корней Агапыч даст тебе «костёр», — Селиван хмыкнул. — Забудь, паря, пока энтих находников не отгоним, так и будем сушину жевать.

— Так уж скорей бы отогнать, — проворчал Лузга. — Сколько у крепости в сырых лесах ползали, таясь, а к себе пришли, два раза только горячее поели — и опять на сухомятку.