За солнцем - А. Кластер Страница 205

Земля слышит его, земля звучит с его сердцем, земля хочет, чтобы он двигался дальше.

И он пойдёт дальше.

Анкарат поднялся – комната раскачалась, но лишь слегка. Неважно.

Подошёл к окну.

Вечерний сиреневый свет окатил холмы, мир дрожал в мерцающей дымке. По горизонту пролилась золотисто-алая полоса. В вышине небо стыло, чернело бездонной пропастью. Белыми искрами рассыпалось над миром плетение звёзд.

Море дышало. Бился в груди его глубокий, спокойный пульс. Осколок подводного света вспыхивал где-то под рёбрами, под рубцом затянувшейся раны.

А вдоль берега, на волнах этого тёмного пульса, лежали хищные светлые тени. Белые, словно кость. Переливчатые, как жемчуг. Голодные и смертоносные.

Корабли-Проклятья Горького Прибоя.

Они помнили его голос.

И ждали.

VIII

«Амия,

это письмо доберётся к тебе, когда я уйду из Прибоя. Не знаю, найдёт ли меня твой ответ. Может, я буду в Печати, может, уже и дальше.

Здесь много всего случилось. Расскажу, когда встретимся.

Но я кое-что понял. И решил написать, даже если ответа не будет.

Мне сказали, будто на этом Пути мне никто не нужен. Есть только я и Путь.

Может, и так.

Даже если останусь один, исполню своё обещание. Свою судьбу. Я понял, что это больше, важнее, чем представлял раньше.

Но потом я хочу вернуться к тебе.

Ты мне нужна.

Вот так.

Почему ты не пишешь? Мне сказали, что ты

Напиши».

В последний вечер в Прибое местные устроили праздник.

Порт, обглоданный наводнением, пропахший солью, водорослями и рыбой ещё острее, чем прежде, украсили лентами и нитями ракушек, осветили лампами лунного масла. Над чёрными зрачками бухт плескалась, взлетала музыка, шипела на углях рыба и запечённые щупальца осьминогов, звенели стаканы с йотакой. Вокруг перемешались тревога и радость, потрясение после шторма и предвкушение нового времени. Новое время звучало всюду, и всюду звучало море.

Анкарат ждал, что Гриз потянет его прочь от праздника, вновь заговорит об осторожности, может, даже повторит слова Лати.

До сих пор времени для этого не находилось: едва очнувшись, Анкарат погрузился в приготовления к отходу. Вместе с Гризом он осматривал корабли, отбирал бойцов и навигаторов среди местных; разговаривал со жрецами – разобраться, кто из них старшая кровь, а кто – просто чародеи или обычные служители культа, оказалось совсем невозможно. Их приводили в зал, где Сиула принимал гостей. Жрецы тоже казались пережившими шторм – измождённые, длинные одеяния в пыли и высохшей соли. Но деревянные доски вокруг, простые ткани, всё нехитрое портовое убранство этого дома, похожего на торговый корабль, при появлении жрецов словно мельчало, блёкло.

Одни говорили надменно, другие – опасливо. А несколько человек захотело присоединиться к походу. Разные внешне и возрастом, но неуловимо похожие, словно люди одной семьи – гордостью? статью? – они казались такими вдохновлёнными. Девушка в лёгкой накидке, переливами – море, бирюза высоты; высокий улыбчивый парень, быстроглазый и смуглый, совсем непохожий на воспитанника храма, амулеты как будто из гальки, с крапинами крови; старший из всех, жрец с внимательным прищуром, пасмурно-молчаливый, в ладони – связка камней-чёток, со щелчками мелькавших весь разговор… И главный или просто самый решительный – курчавый юноша с тонким, осыпанным солнцем лицом. Вышел вперёд, объявил: «Мы с тобой, этого хочет море». В светлых глазах искрами полыхнули маленькие луны. Где-то вдали о скалу разбилась волна. Сердце частило от этих слов. Он видел то же, что Анкарат!