Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 206

— Прости, – повторил Виктор и печально рассмеялся. – Знаешь, я тогда хотел стать для тебя героем. Вот и все.

Я вздохнула. Ветер перебирал облетающие листья, тучи наползали на Итайн. Впереди темнел наш дом – осенний, спящий. Надо же, совсем немного времени прошло, а я стала называть его нашим.

— Если хочешь, дай мне в рожу, – предложил Виктор. – Я заслужил.

— Уже давала, – ответила я, толкнув калитку. – Не помогло.

Дом встретил нас едва теплящейся лампой в гостиной и негромким посапыванием домовых на ковре. Виктор придержал меня за руку, и я подумала, что все-таки расплачусь. Да, не надо делать горе из пустяков, но иногда пустяки становятся как раз той крохой, которая делает ношу невыносимой.

Виктор обнял меня. Я дернула было плечами, пытаясь отстраниться, но он обнял меня еще крепче, и больше я не сопротивлялась. Уткнулась лицом в воротник его пальто, почувствовала запах – хороший одеколон, мыло, грусть. Всхлипнула.

— Прости меня, – повторил Виктор. – Я знаю, что наворотил дел и все неправильно начал. Но сейчас я говорю совершенно искренне: я в тебя влюблен, я не хочу тебя потерять.

«Ты не потеряешь, – подумала я, всеми силами стараясь не расплакаться. – Потому что я тоже в тебя влюблена. Но почему это бывает настолько больно – в кого-то влюбиться?..»

Очень осторожно, словно я могла рассыпаться в его руках, Виктор отстранил меня и с той же трепетной осторожностью прикоснулся губами к моим губам. Меня обожгло, словно я хлебнула жидкого огня на одной из лабораторных в академии. Я зажмурилась и откликнулась на поцелуй, чувствуя, как незнакомый доселе жар поднимается во мне рыжими завитками тумана.

А потом огонь вырвался на свободу и накрыл нас с головой.

* * *

Виктор

— А хорошо бы наш первый ребенок был девочкой, – сказал я, закинув руки за голову и мечтательно глядя в потолок.

Глория, которая уже начала дремать, удивленно села в кровати и посмотрела на меня. Сейчас, обнаженная и наполненная внутренним огнем, она казалась не живым существом, а кем-то вроде феи. Тронь – вспыхнет, рассыплется облаком искр.

— Почему ты вдруг задумался об этом? – спросила она.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Просто мы же с тобой теперь настоящая семья. А без детей это так, просто время провести.

Глория улыбнулась так, словно я заговорил о чем-то таком, что не раз приходило ей в голову, а она все время отмахивалась от таких мыслей и говорила себе, что хочет заниматься совсем другим. В конце концов, она боевой маг, который посвящает свою жизнь борьбе и войне. Когда вся эта история закончится, Глория, возможно, пойдет работать в полицию. Или вернется в столицу, станет работать на кафедре в академии и создавать новые артефакты. Какие уж тут дети, когда ты одним движением пальца сметаешь врагов и это интересует тебя намного больше, чем куклы и платья, которые надо покупать дочерям.

Когда-то мы с матерью были одни против всего мира. Иногда, когда жить становилось совершенно невмоготу, я садился возле крошечного оконца нашего дома и представлял себе брата или сестру: как бы мы гуляли вместе, играли в игры, давали сдачи обидчикам. Мать, конечно, не узнала о моих фантазиях, она была слишком занята тем, чтобы мы могли свести концы с концами. И мне оставалось только мечтать.

Потом, подрастая, я решил, что однажды выберусь из этой невыносимой нищеты, женюсь, и у меня обязательно будут дети, которые никогда не увидят тех дорог, по которым пришлось пройти мне. Это и было бы исполнением моих давних желаний. Сбывшейся мечтой.