Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 206

— Я не смею сказать, что Сати отвергла ее сразу, нет, она пыталась любить. Пыталась, почти до конца, но, возможно, Рури вправду родилась не для престола; возможно, ей не хватало чего-то, что не привьют самый чуткий учитель и искусные тренировки. Рури часто болела, быстро уставала, ее желудок порой не мог переварить обычную еду, а кожа отвечала воспалениями на почти любую сладость. Она средне училась, ей не давалось волшебство, впрочем, вы это наверняка слышали, об этом злословили часто, знаю… – Губы Юшидзу Ямадзаки желчно скривились. – Но вряд ли знаете другое. Как отчаянно сестра пыталась зачать второго ребенка. Но беременности прерывались раз за разом или не случались вовсе, пока не стало ясно: Правило двадцати лет уже не переиграть, и новый наследник просто не успеет вырасти. – Он вздохнул. – Кажется, мой бедный друг Акио был даже рад, ведь он – пусть никогда не спорил с Сати – обожал дочь, названную в честь его убитой матери. И верил в нее.

«Мой бедный друг»! – Окида вспомнила последний эпизод жизни императора Акио из письма, по спине побежала новая дрожь, опять стрельнуло в виске. «Бедного друга»… убили лотосы!

— Вы бледны. – Он поднялся, медленно обошел стол и замер прямо над Окидой, смотря сверху вниз. – Я настолько тревожу вас? Вы готовы бежать, как две другие?

Теперь догадка обожгла. Окида спешно покачала головой, шепнула «Продолжайте» и замерла. Значит, он ничего и не делал. Нет. Госпожа Мисао и госпожа Рагнару сбежали не от поцелуев или прикосновений, не от попыток схватить, разорвать одежду, а от…

— Но другая возможная наследница престола все же была, – сдавленно проговорил Юшидзу, все не сводя с Окиды глаз. – Близкая родственница. Прекрасная. Здоровая. Постоянно находящаяся рядом…

Окида опустила голову, сжала зубы, но выдохнула сама:

— Госпожа… госпожа Джуни, дочь господина Никисиру?

— Все так. – Она почувствовала движение. Юшидзу Ямадзаки опустился рядом. – Она была амумадзи принцессы Рури. Хорошим другом. Терпеливая. Добрая. Живая.

Идеал.

— Была… – пробормотала Окида, отчего-то вздрогнув. – Она…

Голову пришлось поднять – он молчал. Окида всмотрелась в застывшее лицо, поймала острый блеск глаз. В зрачках плескалась недобрая чернота.

— Вы задаете много правильных вопросов, говорите много правильных вещей.

— Простите, господин, больше не буду. – Окида снова потупилась, но пальцы уже сжали ее подбородок.

— Хватит! Прошу! Вы просто терзаете меня!

Они ощущались почти как раскаленный металл.

— Я?! – рваный выдох тоже обжег все внутри. Окида дернулась, отстраняясь, и резко отставила пиалу. – Я вас терзаю? Да вы…

«Да вы же терзаете всю страну». Она была почти готова выплюнуть это, но почему-то могла только дрожать и чувствовала, как подступают слезы – страха ли, злости? Он смотрел. Смотрел внимательно, испуганно и… моляще?

— Госпожа Юми, – наконец шепнул он, склоняясь ближе. – Госпожа Юми, я, кажется, уже сказал, что готов отдать вам сердце, даже и не понимая почему, не желая задумываться, вверяясь его выбору. – Он медленно протянул руки. Окида почувствовала, как отходит от загримированной кожи маска. – Поэтому вы должны узнать правду. Разделить ее со мной. У каждой на отборе был этот шанс, я вел вас именно к этому…

— Правду? – голос подвел ее, дрогнул. – Вели?