Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 209

Наслаждение пульсирует в каждой клеточке тела.

И все благодаря ему.

Этому великолепному, самоотверженному мужчине передо мной.

Тело наполняется приятной истомой и расслабляется, глаза закрываются, а сознание медленно покидает меня. Сон овладевает мной, но сквозь туманную дымку чувствую, что он еще долго ласкает меня, испивая мою суть так, словно то, что скрыто у меня между ног, – самая сладчайшая амброзия.

Только когда по-настоящему насыщается, он поднимается, заключает меня в объятия и позволяет устроиться у него на груди как на подушке.

Той ночью, несмотря на душевную боль и разочарование, я спала лучше, чем когда-либо за свою жизнь. И я знаю почему.

Из-за него.

Иногда одни двери закрываются, только чтобы открылись другие. Путешествия заканчиваются, порождая начало для новых.

И Калеб Хейл – новая страница моей жизни.

Глава девятнадцатая

Январь 1791 г., Лондон, Великобритания

— Что ты узнала? Когда мы уезжаем из города? – спрашиваю я, когда Мэри наконец возвращается. Я велела ей разузнать все у прислуги. Уверена, кто-нибудь из них слышал, когда мама собирается отбыть обратно в Хавершем.

Мэри медленно качает головой.

— Ваша мать не планирует уезжать в ближайшее время, миледи, – со вздохом отвечает она.

— Но…

Я опускаю плечи в знак поражения и откидываюсь на спинку стула, уставившись в стену пустым, неподвижным взглядом.

— Возможно, вам стоит поговорить с ней… – любезно предлагает она.

— Нет. Спасибо, Мэри. На этом все. – Я слегка киваю ей.

Она все понимает и покидает комнаты, закрывая за собой дверь и оставляя меня в одиночестве.

Наедине с моими страданиями.

За те два месяца, прошедшие после нападения Амона на поместье Беркли, все погрузилось в хаос. К счастью, он спас Эмму и остальных невинных, находившихся в доме. Однако это не принесло утешения семье Беркли, которая до сих пор оплакивает смерть своего единственного сына.

Эмма, погрузившись в свое горе, вскоре перестала со мной общаться. Не то чтобы я ее винила. Она не знает всего, что случилось в ту ночь, как и истинную причину пожара. Она думает, что я проснулась от запаха дыма и каким-то образом вынесла ее.

Сначала я пыталась быть рядом, чтобы поддержать и помочь ей пережить боль, но все было напрасно. Я не просто чувствовала себя лгуньей, утешая ее в скорби по брату, тогда как сама приложила руку к его убийству. Но также видела, что ей нужно остаться одной и справиться со всем самостоятельно, поэтому не стала навязывать свое общество.

Когда она будет готова поговорить, я буду ждать здесь. Но боюсь, чувство вины, которое одолевает меня каждый раз при взгляде на нее, уже никогда не пройдет.

Газеты нарекли случившийся пожар несчастным случаем, и теперь весь свет скорбит о молодом виконте Беркли. Видимо, лишь немногие знали, насколько порочная душа скрывалась за его добродушным видом.

Я и сама никогда бы не подумала, что он может быть таким развращенным и мстить за то, в чем я совершенно не виновата.

Амон убил его из-за своей бессмысленной ревности.

У нас была всего одна минута, прежде чем он исчез, но я успела ясно выразить свою позицию: я не одобряю его методов и решений.

После этого Амон не стал задерживаться. Я едва отчитала его за учиненный им хаос, как он растворился в воздухе. Впрочем, как и всегда.