Запретная для звездного повелителя - Лея Арис Страница 21

— Это защитное ожерелье, — говорит он, беря его. Его голос тих и серьезен.

— Магия? — почти выдыхаю я.

— Почти, — он прищуривается. — Скажем так… ты покроешься броней. Незаметной, но очень надежной.

Он наклоняется ко мне, его дыхание смешивается с ароматным дымом.

Я замираю, когда холодные камни касаются кожи у основания шеи. Его пальцы возятся с застежкой сзади, и каждый мимолетный контакт с моей кожей посылает по спине разряды.

Наконец, он застегивает его, поправляет кулон, чтобы он лежал правильно… и не отводит рук. У меня бегут мурашки, а внизу живота затягивается тугой, горячий узел желания.

— Соглашайся стать моей амо, Ксена, — говорит он.

Я таю. Буквально чувствую, как все мои защиты, все разумные доводы растворяются в его близости, в его тепле, в этом ожерелье на моей шее.

Но где-то в глубине, как шип, торчит прочитанная строчка.

— Я читала… — начинаю я, голос дрожит. — Что амо… их может быть несколько.

Он медленно откидывается назад, его лицо становится задумчивым. Он тянется к длинному мундштуку кальяна, стоящего рядом, затягивается.

Выдыхает облако пара, которое клубится между нами, скрывая его выражение на секунду.

— Да, — говорит он наконец, глядя куда-то сквозь дым. — У одного амора наложниц может быть несколько. — Он делает паузу, и в его глазах появляется что-то усталое, почти циничное. — Не каждая женщина способна выдержать весь… темперамент вальдирийца или аркина. Физически, ментально. Это требует определенной выносливости. И не каждый амор готов делить свою энергию и внимание с одной.

Его слова — ледяная вода. Но он произносит их не как угрозу, а как печальный, неоспоримый факт. Как часть тех самых законов.

В этот момент в шатер входит слуга — бесшумный вальдириец в простой одежде. Он ставит междунами большое блюдо, накрытое куполообразной крышкой, и две чаши с ароматной жидкостью для омовения рук — таз действительно красивый, медный, с плавающими лепестками серебристых цветов.

Мы омываем руки.

Слуга снимает крышку, и поднимается облако пара, пахнущее невероятно сложно: тушеным мясом, сушеными ягодами, кореньями и пряностями, которых нет на Земле. Что-то вроде плова, но инопланетного.

Я автоматически ищу глазами приборы. Их нет.

Доминик, заметив это, усмехается.

— Здесь едят руками, Ксена. Это часть ритуала. Доверься тактильным ощущениям.

И прежде чем я успеваю что-то сделать, он зачерпывает немного еды пальцами, скатывает аккуратный комочек и подносит к моим губам.

Его взгляд прикован к моему лицу. Я, покраснев, открываю рот. Когда кусочек оказывает во рту и я начинаю жевать, ощущаю Вкус… невероятный. Сложный, насыщенный, идеально сбалансированный.

— Вкусно? — спрашивает он, и в его глазах снова появляется та самая, редкая искорка.

— Да, — киваю я. — Очень.

Только тогда он начинает есть сам. Потом он откидывается на подушки, берет мундштук кальяна и выдыхает медленные, идеальные кольца пара.

— Это специальные травы и цветы с высокогорий, — поясняет он. — Они не вредят здоровью.

Он снова берет мою руку, его большой палец проводит по моему запястью, прямо над браслетом-передатчиком.

И в этот миг браслет тихо вибрирует, и в воздухе всплывает голограмма входящего вызова. Имя: «Мама».

У меня перехватывает дыхание. Сердце, только что настроенное на его ритм, бешено колотится от неожиданности и давней, глухой тревоги. Я не звонила ей несколько недель. А она сама звонит редко.