Стужа - Даха Тараторина Страница 21

Куда там заметить, что, пока хитрец мурлычет, усыпляя льстивыми речами, они все дальше отходят от крыльца. Что солнышко закатилось за край земли, а светло теперь только от снега, серебрящегося под звездами. Что могучие ели, у которых стоит жеребец в дорогой упряжи, тревожно шумят на ветру да досадливо швыряют наземь снежные шапки.

— А кабы нашелся кто-то, кто от Мороза тебя защитит? Кто усадил бы на доброго коня да и увез в свой терем?

Стужа робко опустила ресницы:

— Да где ж такого взять…

Мягкие лапы легли ей на пояс.

— Так вот он я. Поехали! Станешь мне женой, в золотом тереме хозяйкой. Никто тебя не сыщет, никто не отобьет. Соглашайся, красавица!

Он склонился к самому ее лицу, пощекотал усами. Вот-вот поцелует! Пахнуло молоком и шерстью…

Хорош молодец! Красив да ласков, а уж как сладки его обещания! Не то что суровый Мороз, приходящий в ярость, стоит шагнуть не туда, куда он велел. Но отчего-то в голове у Стужи вспыхнули слова, сказанные одиноким колдуном: «Я тот, кто жив твоей кровью». Что, если пропадет Стужа – и не станет самого Мороза? Сердечко захолодело, а девица вздрогнула, сбрасывая наваждение.

— Прости, добрый молодец. Не поеду я с тобой.

— Отчего же? Разве не хорош?

Он потянулся и провернулся вокруг оси, а Стуже показалось, что из-под кожуха его на мгновение вывалился длинный мохнатый хвост. Но девка сморгнула – и хвост исчез.

— Хорош, диво как хорош, – поспешила уверить она. – Да только я слово дала.

Черноусый обошел ее по кругу, как бы невзначай касаясь то локтем, то бедром.

— Ты своему слову хозяйка. Захотела – дала, захотела – обратно забрала.

— Нет, – отрезала Стужа.

Тут только она заметила, что ночь уже накрыла двор пологом, а тени выползли из-под корней деревьев и норовили лизнуть ей ноги. Как угадать, не прячется ли среди них и гостья, что приходила к Стуже после заката? Девка повернула к дому: спрятаться за нерушимыми стенами, разжечь синий пламень в ледяной печи да дождаться Мороза. Тогда уж ничего не будет страшно…

— Недосуг мне с тобой… Хозяин вот-вот явится, у него и…

Но не успела девица договорить, как молодец зашипел и скакнул к ней, подхватил на руки да перекинул животом через седло. Стужа завизжала, но крик ее потонул в конском ржании и шуме взвывшей метели. Черноусый запрыгнул на коня с места, словно дикий кот.

— Н-н-но!

Стужа поклялась бы, что в свете звезд на руках его блеснули когти.

И пошла бешеная скачка! Уже не молодец крепко держал добычу, мешая вывернуться, не конь несся меж стволами, прячась в метели. Тот и другой сменили обличия: заместо молодца явился уродливый зверь, схожий с котом, а заместо коня… Девка хватанула бок животины и завизжала пуще прежнего: пятерня сжимала полуистлевшую шерсть с остатками плоти. Добрый конь стал волчьим трупом с торчащими ребрами.

— Матушка, родимая, – взмолилась Стужа, – не оставь глупую, оборони…

Едва заветные слова сорвались с языка, как нечисть разомкнула объятия. В одну сторону шарахнулся волк, в другую нечистик, Стужа и вовсе свалилась в сугроб.

— Проклятое материно благословение! – зашипел тот, кто прежде был черноусым молодцем. – Думаешь, спасет тебя?

Стужа забилась в снегу. Сугроб проглотил ее целиком, поди выберись из ловушки. А и выберешься – неясно, куда бежать: ночь темна, метель разыгралась и запутала следы…