Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 21

— Дочь твоя – стрыга. – Дарий перевел тяжелый мертвый взгляд на притихшую Злату. – И она не стала ей, а родилась такой.

— Вот уж неправда! – Голос матери дрожал не то от возмущения, не то от страха. – Обычным ребенком она была!..

— А ты сообразительный. – Изя снова склонила голову к плечу, подражая птицам. – Убьешь меня теперь? Этому вас учат?

— Этому, – подтвердил Дарий.

— А тебя почему не убили? Ты ведь хуже меня, просто шкура на пустоту натянутая.

— Когда она родилась, какие у нее были странности?

Дарий не выдержал взгляда Изи и отвернулся, спрятался за глупым вопросом. Не смирился еще с тем, что стал упырем, а тут еще оказалось, что любой двоедушник его насквозь видел.

— Зубы, – тихо ответила Злата. – Она родилась уже с зубами…

— У твоей дочери две души от рождения, – медленно начал он. – Не знаю почему, но такое случается. И после смерти одной души вторая поднимает тело. Та хворь убила ее, Злата, хочешь ты в это верить или нет.

— Ты правда не понимала? – Изя повернулась к матери. – Я же кровью кашляла, матушка. Батюшка уже домовину складывал.

— Нет, – упрямилась Злата. – Мы тебя выходили!

— Не выходили, – отрезал Дарий. – А теперь твоя маленькая стрыга питается от соседей. И… – Он встал и приблизился к бабе, разглядывая красные пятна на ее белой шее. – И от тебя тоже, кажется.

Изя спрятала руки за спину и пробормотала:

— Матушкина кровь вкусная…

— Заразишь ее хворью – и она умрет.

Насупившись, девчонка потребовала:

— Так научи не заражать!.. Душа вторая хоть и старая, а многое позабыла, пока спала. Научи не убивать, упырь, научи не разносить мор. Подскажи, как отвадить таких, как твоя подруга. Голова мне дорога, страсть как не хочется в сырой земле оказаться.

Теперь голос девицы походил на старческое карканье, а взгляд стал пронзительным и острым.

— Я бы рад, вот только ты первая стрыга на моем пути, – признался Дарий.

— А сам как справляешься?

— Пью кровь редко и только с разрешения. Не выпиваю досуха. – Говорить об этом ему было противно. – Не пью из тех, кто поклоняется новому Богу, – их кровь как отрава. Держусь подальше от тепла…

Злата лишилась чувств и рухнула на пол. Дарий покачал головой.

— Не вынесла, – прохрипела Изя, с легкостью оттаскивая мать к печи. – Хорошая она, добрая. Вот только защитить меня от мечей и стрел не сможет.

Подумав, маленькая стрыга спросила:

— А ты-то почему меня убить не пытаешься?

— Не встречал еще похожих на меня. Покойников, но с разумом, – признался Дарий. – Коль я живу, то почему бы и тебе не жить? Неправильно как-то тебя убивать.

— Ты не такой, как я, – возмутилась Изя. – Как ни крути, а меня наш мир породил, тебя же… Уж не знаю, кто к этому руку приложил, но мерзко аж до зубного скрежета.

— Ах вот как?

— А чему ты удивляешься? У меня две души было, а у тебя – ни одной. Фу, фу…

Дарий потерял дар речи, который с таким трудом обрел. И люди от него открещиваются, и стрыга… Так где же для него место есть?

— Иными ночами жажда нестерпимая, – вдруг сказала Изя. – Так и убила некоторых соседушек.

— Пусть мать в такие ночи высыпает на пол маковые зерна – не сможешь уйти, пока не пересчитаешь все. – Дарий угрюмо покосился на Злату. – А еще лучше – уезжайте отсюда. Рано или поздно местные подозревать тебя начнут.