Спящие боги - Ульяна Черкасова Страница 217

Перекошенные лица мертвецов пучили испуганные глаза. Звериные черты стали ещё уродливее после смерти, лишившись всего человеческого. Данийцы лежали друг на друге, и непонятно было, откуда что торчало: хвосты, рога, чешуя, шерсть, руки и ноги – всё сплошное поле, засеянное уродцами.

— А где…

— Идём! – прикрикнула ведьма. – Быстрее.

Юная Скатах сделала шаг в сторону, и Корвус тут же пошатнулся. Нога запнулась о неподвижное тело на земле. Он с отвращением зашипел, попятился, и под сапогом с чавканьем прогнулась чужая плоть.

— Твою ж! – воскликнул Корвус, кривясь, и губы вдруг резануло.

Он оцепенел. Всё ощущалось неправильно.

И дело было даже не в залитой скверной земле, не в десятках мёртвых тел вокруг, а в нём самом.

Корвус чувствовал себя пугающе высоким, непривычно худым, нескладным. Вся конструкция тела походила на домик из спичек. Подует ветер – и он развалится. Длинные тонкие конечности висели тяжёлыми плетьми, а к животу будто привязали мешок.

— Я…

Медленно, подозревая уже неладное, он провёл ладонью по собственной груди ниже, ниже… Влажная, забрызганная кожа форменного плаща просторно свисала с худых плеч. А под ней было что-то… мягкое…

— Какого?!

Корвус отдёрнул руку. Из-под плаща выпирало нечто большое, нескладное. Как если бы он и вправду засунул под одежду кучу тряпья.

Он увидел, будто сквозь мутное стекло, как собственные пальцы потянулись к пуговицам плаща. И только тогда наконец-то рассмотрел пальцы…

Кожи на руках не осталось. Как и ногтей. Только мышцы, сосуды, мясо… по ним стекала скверна. Медленно. Капля. За. Каплей…

Чёрный плащ Юной Скатах взметнул подолом над пролитой кровью.

— Скорее, – нетерпеливо напомнила она. – Ворон, идём!

Но он не мог сдвинуться с места.

— Я…

Уродливыми остатками рук он дёрнул полы плаща, но пуговицы оказались крепко пришиты, и Корвус в остервенении дёрнул ещё раз, но бесполезно. Руки дрожали, когда он расстёгивался.

Проливной дождь обжигал затылок. Мокрые ладони скользили по одежде.

— Идём! – воскликнула Скатах.

В стороне закричали.

Ведьма дёрнула головой встревоженно, как дикая птица.

— Скорее.

Но Корвус сдирал с себя плащ. Рванул. Ещё. Ещё. Наконец, пуговицы поддались уродливым рукам, плащ распахнулся, и наружу выскочила скукожившаяся масса.

Она рухнула вниз, как мешок, потянула за собой.

— Твою ж!..

Корвус упал под весом, плюхнулся прямо в лужу. Чёрные брызги разлетелись. Они попали на шею и лицо, ошпарили, точно кислота. Корвус заорал, попытался встать, но следом за ним с хлюпающим звуком потянулась эта непонятная уродливая штука, шлёпая по животу… потому что это и был его живот. И туловище, и плечи, и грудь. Кожа продолжала слезать с него, как перчатка с руки. Отдельные куски отрывались и падали, но основная часть кожи Мюллера тащилась за ним следом.

Горло сжало. Корвус хотел ругаться, кричать, проклинать всех на свете, но не мог издать ни звука. К горлу подкатил ком.

— Идём! – сердито прикрикнула Скатах.

Она взмахнула рукой, и на шее сжалась колдовская удавка. Корвуса потянуло вперёд, за ней.

— Стой!

Но его даже не послушали. Он поплёлся за ведьмой, заплетаясь, а кожа Мюллера продолжила ползти за ними следом, точно огромная неотрезанная пуповина.

Ведьма смело побежала по дороге, залитой скверной, и чёрная жижа издавала тошнотворный звук каждый раз, когда она шлёпала по ней сапогами. Ливень шёл как из ведра, и вода текла по улице рекой, перемешиваясь с кровью. Белые волосы волоклись по лужам, как грязная мочалка.