Танцы с бубном и принц в придачу - Марианна Красовская Страница 22

Я вздохнула. Мужчины всех миров одинаковы. Посуду мыть не любят, сваливают самую противную работу на женщин. Но он вроде обещал обед, а потом копченую рыбу, так что — справедливо. Копченую рыбу я люблю чуточку больше, чем жареную.

Взяв длинную острую палку, Шаардан высоко закатал шаровары, демонстрируя крепкие загорелые лодыжки, и зашел по колено в реку. Склонился, вглядываясь в прозрачные воды, напрягся и что-то тихо зашептал.

— Ты колдуешь! — тут же поняла я.

— Да, приманиваю рыбу. Не мешай.

— Ну ты и читер, — проворчала по-русски. — Так неинтересно.

— Зато быстро.

Собрав миски, лениво полоскала их в набегающей на песок мелкой волне, краем глаза наблюдая, как стремительно вытягивается струною шаман, посылая в воду свое примитивное оружие. Как выбрасывает трепещущую добычу на берег — крупную, размером в предплечье. Как склоняется и напрягается вновь.

Красивый все же мужчина. Причем не той красотой, к которой я привыкла. Не слащавый, не качок, не синеглазый мачо с обложки журнала. Он настоящий, живой, не глянцевый. Надень на него пиджак и галстук, спрячь звериную грацию под светским лоском — и он потеряет половину своего очарования. Только бездонные черные глаза все портят. В них даже заглядывать страшно.

Потом мы сидели на траве, ломали горячую глиняную скорлупу и ели рыбу руками, жадно облизывая пальцы. Не то рыба была какая-то другая, не то способ приготовления особенный, а только так вкусно мне не было даже в московских кафешках, впрочем, я там из рыбного разве что роллы заказывала. Потом Шаардан сварил душистого травяного чая, и я цедила его медленно, наслаждаясь каждым глотком. Лениво плескалась река, тихо тлел костер, где-то кричали птицы. Как же это было сладко!

А ведь где-то не так далеко уже началась война…

— Так что там с дождем? — напомнила я.

— С дождем плохо, — вздохнул Шаардан. — Четвертый год засуха. Это здесь, возле реки, все хорошо. Но ты взгляни, где берег. Раньше воды было едва ли не вдвое больше. Здесь долина духов, а там, где она заканчивается, нет даже травы. Деревья погибают. Урожаи очень скудные.

— Ты же шаман, — удивилась я. — Почему не вызовешь дождь?

— Я не всесилен. Делаю все, что могу. После хорошей большой грозы я не могу встать месяц. Валяюсь в постели как дитя, меня кормят с ложечки.

Кажется, он не шутит. Какая сложная работа у шамана!

— Если б не я — Шамхан голодал бы давным-давно. Ты не подумай, я не хвастаюсь. Гордиться тут нечем, мой наставник управлялся с погодой куда лучше. Но я еще молод. Лет через двадцать мог бы…

Он вдруг помрачнел, нахохлился, отвернулся. Я, не понимая такой странной перемены в настроении, попыталась Шаардана утешить:

— Но теперь мы вдвоем. Наверное, сможем вдвое больше, да?

— Наверное, — криво улыбнулся он. — Нужно попробовать. Ты сиди пока, я рубашку свою постираю и поедем домой.

— Почему меня не попросил? Это ведь женская работа.

— Забудь. Нет мужской и женской работы. Стирать и готовить может любой, у кого есть руки. Женская работа в моем мире лишь одна — рожать и вскармливать детей. Остальное — как получится.

Я вскинула брови, обдумывая его слова. А мне начинает нравиться Шамхан! Впрочем, не факт, что Шаардан не врет. Может, просто успокаивает меня. Вот бы научиться чувствовать его так же хорошо, как он меня!