Ева особого назначения - Майя Грин Страница 22

Я подошла к ним, скрестив руки на груди.

— Прекрасное зрелище, — сказала я. — Лучше, чем в цирке. Продолжайте. Может, к финишу придумаете принципиально новый способ.

Они замерли.

— А какая методика правильная, товарищ сержант? — спросил Новиков.

— Та, после которой ты можешь пройти пятьдесят километров, не стерев ноги в кровь, — ответила я. — А этому каждый учится сам. На своих мозолях. Наденьте сапоги, комедианты. Через час выходим.

Финальной точкой маршрута оказался полевой лагерь с настоящей полевой кухней. Запах дымка и каши был райским ароматом после трёх дней сухпайков. Когда мои курсанты, наконец, построились перед офицером для сдачи рапорта, на их запылённых лицах была не усталость, а стойкое чувство выполненного долга. Они дошли. Все.

— Взвод, с заданием справился, — отчеканил Новиков, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

— Щукин, завтра с утра — ко мне. Отработаем хождение по скользким камням.

— Так точно!

Позже, у костра, когда они уплетали двойные порции каши, ко мне подошёл Новиков.

— Товарищ сержант, а это правда была проверка? А главный экзамен будет?

Я посмотрела на их весёлые, на Щукина, который с жаром рассказывал, как он драил гигантские котлы в столовой, на Петрова и Селезнёва, которые в сторонке спорили о том, чей удар в схватке со старшекурсниками окажется эффективнее.

— Главный экзамен, курсант Новиков, — сказала я, отламывая кусок хлеба, — длится всю жизнь. А сегодня... вы просто молодцы.

Они не услышали. Они уже пели какую-то дурацкую походную песню, в которой рифмовалось «Щукин» и «картофельный суп». Рифма не главное. Они были вместе, живы и знали, что товарища не бросают.

А это — лучший итог любых учений.

* * *

Тера Ева.

Путь в академию после учений напоминал возвращение домой. Не в уютный, а в тот, единственно возможный сейчас дом — с казарменным запахом дезинфекции, скрипом кроватей и родным гулким эхом плаца. Практика была зачтена как «удовлетворительная», а для первого выезда это была высшая оценка.

Комендант, глядя на их вымученно-равнодушные, но светящиеся изнутри лица, буркнул: «Завтра вам увольнительная. Только чтобы я вас не видел и не слышал». И добавил, уже строго: «И чтоб ни драк, ни пьянства! А то Громова меня на портянки пустит».

Городок за стенами академии был маленьким, как пятак. Одна центральная улица, пара магазинов, чайная «У Марфы» и бескрайние леса, подступающие к самым окраинам. Здесь каждый новый человек был событием.

Я осталась в кабинете разбирать рапорты. Тишина была непривычной, почти звенящей. И тут её нарушил нервный стук в дверь.

— Войдите.

На пороге стояли Новиков и Петров, уже в чистой, парадной форме. Выглядели они странно: официально-напряжёнными, но в глазах прыгали неподдельные огоньки тревоги.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться? — начал Новиков.

— Обращайтесь.

Они переглянулись.

— Мы в чайной были, — выдавил Петров.

— Молодцы. Расширяете географию.

— Так там... новый, — вступил Новиков. — Маг. Сильный, чувствуется. Не местный.

— И?

Они переглянулись, и Петров, краснея на глазах, пробормотал:

— Мы думаем, это Ваш старый поклонник.

В кабинете наступила тишина. Новиков с ужасом толкнул Петрова локтем в бок.

— Он... у Марфы спрашивал, — торопливо поправился Новиков, — кто тут у нас «такая тера со стальным взглядом». А Вы у нас... — он замолчал, не в силах повторить пафосную формулировку товарища.