Князь реки - Юлия Давыдова Страница 22

Терзаемый любопытством Данила дождался, когда к столу подойдут риправский словач, Северсвет и вместе с ними Фаровль, и спросил последнего:

— Разве у воеводы Градимира Ланиты было двое сыновей?

Целитель сощурился, внимательно глядя на купца, но ответил:

— Нет, у него был один — Дивей.

Купец сидел ещё секунду, пытаясь понять:

— А Иван?

Люди Данилы с интересом прислушались к разговору.

Целитель ответить не успел. Иван и Дивей, оба в чистой сухой одежде, подошли к столу. Помощницы поставили перед обоими полные тарелки и кружки с горячим напитком.

Бава шёпотом позвал Ивана и кивнул на Данилу.

— Чего ты? — не понял тот.

— Прости, князь, — произнёс купец. — Из головы моей не идёт. Я тут твоего целителя пытаю, какие же вы с Дивеем Рилевичи? И какой же ты князь?

Дивей, услышав это, свёл брови, но не хмуро, а скорее насмешливо. Конечно он ждал, что будут у купца о них вопросы. А Данила решил, что отступать теперь поздно и продолжил:

— Если тайна великая есть, то я допытываться не буду, но откуда же ты, князь, взялся?

— Тайна есть, — подтвердил Иван. — Великая ли? Не знаю. Но запрет на её разглашение поставлен берегинями, так что каждая семья в Рилеве её хранит.

При упоминании берегинь стук ложек мгновенно стих. Люди с интересом смотрели на молодого князя.

Тот покачал головой:

— Даже я всего не знаю, Данила. Но ждать, когда время запрета закончится, больше не могу. К тому же не так долго осталось.

— Ещё три года, — заметил Фаровль, — когда тебе исполнится двадцать лет.

— Поздно, — усмехнулся князь, — мы нарушили запрет, когда отослали соколов в Риправу.

— Это ты, — уточнил целитель. — Ты нарушил и нас всех заставил. Берегини оставили для тебя указание: расти и крепнуть, набираться навыков и знаний, и ранее двадцати лет никак себя не рассекречивать, а ты что наделал?

Иван возражать не стал, только чуть поклонился Фаровлю, показав, что возмущение его принимает.

Все прекрасно знали, что думает князь о распоряжении берегинь. Ни одну из них он не видел. Ни разу берегини при нём в Рилеву не приезжали. Семнадцать лет назад из Алавии сюда прислали Фаровля — для обучения и воспитания молодого князя, а воеводе Горану приказали охранять и беречь мальчика. Иван сильно привязался к своим опекунам. Всё детство исправно слушал их рассказы о том, что с момента заключения всекняжеского договора, столицей всех земель стала Алавия. И приказы берегинь — хозяек этого княжества, обязательны для всех правителей, что в соглашении об объединении вокруг Алавии состоят. А Рилева первая в этот договор вступила. Так что Иван знал, что должен распоряжению совета берегинь подчиняться. Да только уже невмоготу это...

Он улыбнулся, налил себе ещё медового напитка и посмотрел на купца:

— Значит, хочешь знать, что знаю я?

Кивнули все: и Данила, и его отряд.

— Фаровль, расскажи, — попросил князь. — У тебя получается лучше меня.

— Вот всегда так, — усмехнулся целитель. — Данила, ты знаешь историю Рилевы? Знаешь, как прервался род князей реки?

— Конечно, а кто не знает? — купец даже удивился. — После войны с Навией гандарвы и оборотни мстили им со всей злобой.

— Да, навийцы ненавидели всех, кто выступил против них в великой войне, — Фаровль на секунду задумался, — но больше всех ненавидели всё же князей Левой реки, выпивших у них столько чёрной крови, сколько не сумело ни одно княжество.