Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай Страница 22

Ровена побледнела ещё сильнее.

Вот теперь Арина поняла: попала в точку.

Кайрен тоже.

— Что? — спросил он.

— Ничего, милорд.

— Ровена.

Служанка сжала пальцы на юбке.

— Управляющий Оствер не любит, когда дамы вмешиваются в счета.

Арина улыбнулась.

— Какое несчастье. Сегодня у всех день нелюбимых событий.

Детская при втором осмотре выглядела ещё хуже.

Когда Арина вошла туда уже не на порыве злости, а с намерением смотреть внимательно, комната будто раскрыла ей все свои мелкие унижения. Огонь в камине наконец развели, но пол у окна оставался холодным. Одеяло на кровати было тонким и коротким для зимнего замка. В сундуке нашлись две чистые рубашки, одна куртка, штаны с аккуратно зашитым коленом и пара чулок, явно уже растянутых. Обувь стояла у двери: крепкая, но давно не новая.

Ровена молчала у стены.

Мина, которую Арина потребовала позвать, переминалась у сундука и выглядела так, будто сейчас либо расплачется, либо начнёт оправдываться за всё северное крыло.

— Это весь гардероб? — спросила Арина.

Ровена ответила сухо:

— То, что юный господин носит ежедневно.

— А праздничное? Для выходов, семейных обедов, уроков, поездок?

Мина нервно посмотрела на Ровену.

— Есть ещё синий камзол, миледи.

— Где?

— У прачек. У него рукав разошёлся.

— Давно?

Мина покраснела.

— С осени.

За окном был явно не сентябрь. Арина не знала местного календаря, но по серому небу, холодным стенам и тяжелому запаху зимы поняла: осень успела не просто закончиться, а уйти далеко и не оглянуться.

— У него один приличный камзол с осени ждёт рукава?

Ровена тихо сказала:

— Я просила ткань.

— У кого?

— У старшей кастелянши. Она сказала, что расходы на юного господина должны быть умеренными до решения рода.

— Решения рода о том, имеет ли ребёнок право на рукав?

Мина зажала губы.

Ровена отвела взгляд.

Арина закрыла сундук.

Злость требовала немедленно найти кастеляншу, Оствера, Селесту и всех, кто считал, что воспитание — это искусство медленно лишать ребёнка нормальной жизни. Но за злостью уже шевелилось другое: понимание, что кричать на каждого встречного приятно, но бесполезно, если не знать, кто отдавал приказы и кто на них зарабатывал.

— Записываем, — сказала она.

Мина моргнула.

— Что, миледи?

— Всё. Ровена, у тебя есть бумага?

Ровена выглядела так, будто бумага в руках леди Элиры опаснее меча.

— Принесу.

— Нет, не принесёшь. Пойдёшь со мной и покажешь, где берут. Я пока не знаю дом, а вы все так волнуетесь, когда я хожу одна, что мне почти неловко.

Мина подняла руку.

— В комнате учителя есть доска для записей.

— Учителя?

— Он приходил раньше. До…

Она замолчала.

— До чего?

Мина испуганно посмотрела на Ровену.

Ровена ответила вместо неё:

— До того, как леди Селеста распорядилась остановить занятия до решения совета.

Арина медленно повернулась.

— То есть ребёнку запретили не только читать родовые книги, но и учиться?

— Не полностью, миледи. Только с учителем.

— А сам он должен был обучаться силой воздуха?

Мина шепнула:

— Он сам читает, когда можно.

Когда можно.

Какая удобная формула для дома, где ребёнку нельзя почти ничего.

В бывшей комнате учителя нашлась доска, несколько листов грубой бумаги и стержни для письма. Арина, к своему удивлению, снова смогла писать местными знаками, если не думала слишком долго. Стоило задуматься — пальцы начинали путаться. Значит, тело помогало, но не любило проверок.