Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 22

«Не слабый он, — подумала она, глядя на его тяжело вздымающуюся грудь. — Сильный. Дурной, но сильный. Отчего тогда не завершил начатое?»

С громким вздохом она раздосадованно закатила глаза и всё же нехотя сделала шаг к нему. Брезгливо уперев пальцы босой ноги в его бок, Герда толкнула тело, заставив Яна безвольно перевалиться на спину.

Склонившись над ним, она быстрым взглядом осмотрела парня. Её пальцы аккуратно подняли его запястье — на предплечье, чуть ниже локтя, зияли свежие красные царапины, а из одной уже сочились капли мутного белого гноя.

Её брови сердито сдвинулись. Она резко повернулась к Лесу, к его танцующим огонькам.

— Смерти его ждали, — сквозь зубы процедила ведьма. — Так сами бы и добили, а не ко мне гнали.

Свечение от этих слов резко потускнело, утратило прежнюю плотность, однако тут же разгорелось вновь, хаотично пульсируя и перекидываясь с одной хвоинки на другую.

— Сам он... сам, — задрожали они, перебивая друг друга.

— Да-да, точно сам!

— Ветки ломал, больно!

— Боялся нас!

— Мы всего лишь хотели напугать.

— Чуть-чуть напугать.

— Прости, Герда, мы не хотели...

Герда лишь презрительно скривила губы, задумчиво почесав старый шрам на руке.

— Что будет, — произнесла она медленно, обращаясь к самому Лесу, а не к его трусливым шепчущим прихвостням, — если он помрет тут?

Огоньки снова испуганно погасли, но после короткой тишины тут же вспыхнули вновь. Хор голосов, теперь уже без прежней насмешки, испуганно прошелестел:

— Ху-у-удо будет...

— Ой ху-у-удо...

— Большая беда придет.

— Большая-пребольшая...

Живень

— Проклятые стебельки, — прошипела Герда, отпихивая ногой цветы, что облепили одежду Яна.

Она твердила себе, что делает это не из жалости, ведь чувствовать её к чужаку было так же чуждо, как и надеяться на что-то. Герда замерла у порога, вглядываясь в бледное лицо незнакомца. Пальцы вцепились в косяк. Ей до боли хотелось оставить его подыхать прямо здесь, на сырой земле — Лес или раны довершат начатое. Но всё же её нога переступила через порог. Схватив Яна за ворот рубахи, она волоком втянула его тело внутрь избы.

В углу очага стоял котёл, из которого поднимались тонкие струйки пара, щекоча нос. Герда тяжело дышала, утирая пот со лба окровавленным рукавом. Она подошла к столу и начала перебирать разложенные в беспорядке травы, швыряя ненужные пучки прямо на земляной пол.

— Заставляла ведь заучивать, — буркнула она, откладывая в сторону пучок полыни. — Только травами теперь и спасаться.

Затем коснулась зверобоя, и сердитая усмешка облизнула её губы — Ярила говорила, что он хорош для заживления ран, на всякий случай. Разложив нужные пучки, она принялась измельчать их деревянной ступкой. Сухие листья крошились, превращаясь в ароматную пыль. Герда плеснула туда густой живицы — холодной, как и её собственные пальцы, и добавила немного мёда для пластичности. Тягучая масса неохотно поддавалась, пока жижа не стала однородной и темной.

— На кой ты мне сдался? — выдохнула она, резко бросив ступку на доски. — Смерть мою принёс, а я над тобой со ступкой горблюсь, будто должна.

«Не твори глупостей, Герда. Не поймут они никогда. Но мы должны хотя бы пытаться их понять» — пронеслось в голове. Она резко обернулась, вздрогнув, но никого не было.