Пульс темной магии - Александра Власова Страница 22

Голос становится нехарактерным для молоденькой нищенки – более низким и хрипловатым. Старушечьим.

— Деточка, не отказывайся от магии навсегда. Вернись, как будешь готова, чтобы не случилось беды.

Меня будто пронзает молния. Обрывки фраз, которые она произносит, принадлежат другому человеку. Мысленно переношусь в прошлое. Этот голос и даже ее запах – они слишком знакомы.

Так говорила баба Марья! В горле образуется ком, а к губам подступает горечь, а к глазам – слезы. Наставница. Даже в посмертии она пытается о чем-то предупредить меня.

«Спокойно! – приказываю себе. – Дыши!»

Я знаю, баба Марья умерла, ее душа ушла на следующее воплощение. То, что бродит по земле, имеет мало чего общего с целительницей, которую я знала и любила. Практики называют «неупокоенным мертвецом» энергетическую шелуху, грубые остатки тонких тел, отголоски сильных эмоций и стремлений человека.

Но опыт показывает: сущности обожают прикидываться усопшими. Маргиналы, особенно нищие – люди со слабыми энергетическими защитами. Контроль над телом попрошайки перехватить просто и голосом целительницы может вещать кто угодно: леший, демон, мелкий бес.

В любом случае скорее всего со мной говорит не баба Марья.

Если некая сила пыталась выбить меня из колеи, ей удалось подобрать нужный образ и разбередить старые раны. Я долго не могу прийти в себя. Не так давно отступившая скорбь от потери наставницы накатывает с новой силой, а прежняя бравада и смелость испаряются без следа.

Прервать магическую забастовку – самое логичное решение. Но у опыта есть и относительно положительная сторона. Похоже, мой незримый противник действительно существует. Использовать нищенку как марионетку – далеко не самое страшное, на что он способен.

Прежде, чем продолжить игру, я должна точно знать, до чего она может довести.

Вопреки опасениям еще одна неделя проходит спокойно. Я продолжаю отменять консультации, игнорируя голос совести. «Щекотливая ситуация», «срочное дело, с которыми справитесь только вы», «вопрос жизни и смерти» и «один крохотный раскладик на двадцать минут»… Ответ один.

Сожалею, я больна. Когда поправлюсь – дам знать.

В субботу звонит мама и дрожащим голосом назначает встречу. Но на сердце неспокойно. Вопреки обыкновению, она приглашает меня не в гости, а в кафе.

Мама скверно выглядит. Она похудела, как всегда мечтала, но без привычной приятной полноты стала казаться нервной и утомленной. А может, дело не в весе? Веки припухли из-за недосыпа. И волосы – зачем она покрасила их в этот блеклый «мышиный» блонд?

После приветствий и моего фальшивого комплимента стрижке, мама заказывает торт-мороженое. Серьезно? Мы ведь даже не ссорились!

Несколько минут я поддерживаю вымученную беседу о ее работе в библиотеке – заведующая решила уйти на пенсию, на маму свалят еще больше нагрузки. Похоже, ей придется вести и поэтический кружок для пенсионеров, и мастер-класс для дошкольников по лепке из глины.

Хотя мама ни разу из нее не лепила – можно такое представить? Слушаю вполуха, всматриваясь в родное бледное лицо.

Тщетно пытаясь предугадать, что могло случиться. Может, дело в мошенниках? В последнее время их стало чересчур много, схемы «развода» все время меняются. Мама по-старомодному доверчива. Она могла простодушно продиктовать код из сообщения и номер карты, представься собеседник сотрудником банка или полицейским.