Академия Даркленд - Анна Одувалова Страница 22

Выбираю между стальными туфлями на шпильке и ботинками на платформе и все же останавливаюсь на вторых. Пока что академия Даркленд – не то место, в котором я чувствую себя уверенно.

Собираюсь быстро и отправляюсь прямиком к кабинету директора. По моим ощущениям, рабочий день должен уже начаться.

В коридорах пока немноголюдно. До начала занятий еще около получаса. До кабинета директора дойти не успеваю. Навстречу мне двигается Аманда лэ Ройс.

— Даниэлла? – говорит она, слегка наклонив голову, и останавливается напротив меня. – Какие-то проблемы? Ты заблудилась?

— Нет. Мне нужно поговорить с директором.

— Боюсь, это невозможно.

— Но почему?

— Во-первых, у него не приемный день. А во-вторых, студенты не могут обращаться к директору в любой удобный для них момент. Это не по правилам. Ты можешь записаться на прием через старосту своей группы. Твое обращение рассмотрят и дадут ответ.

— Но… – Я растеряна. – Но мне нужно. Просто этой ночью…

— Что случилось ночью, Даниэлла? Если у тебя проблемы, для этого есть я, а не директор.

— Меня хотели убить! – в истерике кричу я.

— Я думаю, ты преувеличиваешь! – говорит она строго и внимательно смотрит на меня, словно давая возможность передумать.

Но меня уже несет:

— Потому что меня гоняли по пирсу трое парней, включая сына директора! Поэтому?

Мирс Аманда напрягается:

— Ты обвиняешь Кирана в покушении на убийство? Даниэлла, это серьезное обвинение. Пойдем прогуляемся, и ты мне все расскажешь…

Сбивчиво пересказываю ей события ночи. Она не перебивает, но, когда я заканчиваю, говорит, и ее голос звучит холодно.

— Даниэлла, ты только приехала, а уже умудрилась вступить в конфликт с другими студентами… Это плохо. Прежде всего, для тебя.

— Это они вступили! Я здесь ни при чем.

— Ты обвиняешь студентов в том, что они тебя хотели убить. Лиц ты не видела, ты ничего не знаешь. Ты ночью без спроса покидала территорию академии. И это до начала обучения!

— Да я ни в чем не виновата! Это все они!

— Мифические «они». И вполне конкретная ты… – холодно замечает она и командует: – Заходи!

Только после ее слов я соображаю, что даже не смотрела, куда мы шли, а, оказывается, успели спуститься в подвал, и передо мной открыта дверь в… камеру?

— Серьезно? Я не пойду!

— Не усугубляй. Тебе нужно научиться жить по местным правилам. Все ясно?

— То есть молчать в тряпочку, когда тебя хотят убить? Так, по-вашему?

— То есть найти общий язык с другими студентами и не покидать свою комнату после отбоя. И не пытаться утянуть за собой других в первый же день. Подумай, что тебе здесь нужно учиться следующие четыре года.

— Я не пойду туда!

— Тогда я позову охрану. Тебе понравится, если тебя потащат на глазах у всех, например, во время завтрака?

— Я хочу есть! – цепляюсь я за последнюю соломинку. – Оставите голодать?

— Не переживай. Тебе принесут. – Она пожимает плечами. – Мы не изверги. Каша или омлет?

— Омлет, – бросаю я и захожу в маленькое помещение без окон и с тусклой лампочкой. Перед моим носом захлопывается решетка, а мирс разворачивается и уходит.

Серьезно, что ли? Я не останусь в этом месте! Как только меня отсюда выпустят, я сбегу, даже если придется добираться до материка вплавь!

Здесь неуютно и страшно. Внезапно в голове мелькает пугающая мысль, каково это – провести в таком месте не несколько часов, а дни, недели или годы. Окон нет, есть узкая кровать, заправленная белоснежным накрахмаленным бельем (даже в этой мелочи читается, что в Даркленде не просто отбросы, а отбросы голубых кровей, оступившаяся элита); тусклая лампочка под потолком, дающая мало света; тумбочка, на которой лежат пустой блокнот и ручка. Видимо, провинившимся предлагают написать об этом поэму. И больше ничего. Серые стены, серый пол и маленький санузел за ширмой. Хорошо хоть не прямо посередине комнаты. Душевой нет. Это значит, что провинившиеся могут походить и грязными, или значит, что держать меня здесь долго не будут?