Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 221

Вран вздрагивает.

— …видишь ли, довольно трудно выбрать старейшин среди тех, кто выбирает правый сапог на левую ногу, – заканчивает он. Морщится – словно услышав чьи-то нелестные слова. – Нет, я не говорю, что всё так уж плохо, но…

— Это ведь не Хозяин, верно? – задумчиво перебивает его Бая.

И кивает на воздух, который на самом деле не воздух.

— О ком…

— Вран.

— Нет, – качает Вран головой. – Не Хозяин.

— Ясно.

Бая подпирает голову рукой.

«Ты сказала ему убираться с нашей земли?»

«Что он не должен даже пытаться лезть к людям из своей бывшей деревни?»

Сивер, Сивер… Возможно, будь ты здесь, из этого разговора вышло бы больше толка. Как может Бая выгнать с этой земли того, кто на ней родился?

— Жаль, – говорит она. – Знаешь, жаль, что это не Хозяин. Я бы не отказалась поговорить с ним – пусть даже через посредника. Раз уж наши сны не посещают предки, я бы спросила Хозяина напрямую: в чём дело? Как ты думаешь, твой собеседник сможет передать ему мой вопрос?

Вран косится на неё. Слегка напряжённо – не бойся, Вран из Сухолесья. Даже если ты соврёшь снова, ничего не случится. Как и не случалось раньше.

По крайней мере, когда ты врал Бае.

— Вопрос? – осторожно переспрашивает он.

— Да, вопрос. Только один вопрос: почему волчата нашего племени рождаются людьми?

— Чт…

Вран смотрит в сторону. На Баю. Снова – в сторону. Глаза Врана мечутся, болезненно сужаются, Врану как будто хочется заткнуть уши – а потом Вран и вовсе дёргается, отшатываясь от этого невидимого нечто.

Нечто явно что-то говорит ему. Возможно, толкает его в грудь, или встряхивает за плечи, или даже даёт пощёчину – Вран вскакивает на ноги, делая несколько шагов назад.

Бая помнит – раньше это было не так. Не так явственно. Раньше Вран мог хоть как-то сдерживать себя – либо нечто окрепло за это время, либо не желает больше сдерживаться само.

— Все волчата, рождённые после ухода предков… не волчата, – пожимает плечами Бая, продолжая сидеть на месте и смотреть на Врана снизу вверх. – Почему-то – только в нашем племени. Я не виню ни предков, ни Хозяина, ни кого-либо ещё, кто стал причиной этого, – я просто хочу знать почему. Никто из двоедушников не смог дать мне ответа – хотя я вижу, что они знают. Но молчат русалки и упыри, молчат водяные и болибошки. Молчала и моя мать, хотя она тоже знала – и унесла эту тайну с собой в вечный лес. Порой очень грустно жить в неведении среди тех, кто ведает. Может, ты поможешь мне?

— Не издевайся надо мной, – вдруг хрипло говорит Вран. – Пожалуйста, Бая. Хотя бы ты.

— Я не…

Вран резко закрывает глаза. Лицо Врана искажается так, что едут по нему все застарелые рубцы, оказываясь совсем не там, где обычно, – и руки Врана действительно вскидываются к ушам, и в этот миг Бая понимает: она не может на это спокойно смотреть.

Бая быстро поднимается с земли. Делает к Врану широкий шаг – и одним движением срывает с себя пояс, набрасывая на него.

— Уходи, – говорит Бая разбушевавшемуся воздуху. – Что тут водится – то по мои души приходится, а кому свою защиту даю – от того любую беду отвожу.

Бае кажется, что воздух дрожит.

Бае кажется, что она видит в нём… что-то. Даже не тень – намёк на тень. Бае кажется, что она узнаёт эту тень, тень щекочет её странным, давним, но очень ярким воспоминанием – и растворяется прежде, чем Бая успевает это воспоминание поймать.