Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес Страница 222

[2] Такыр – форма рельефа, образуемая при высыхании засоленных почв в пустынях и полупустынях.

Глава 29. Братья Архангелы

Архангелы Митраэль и Дарвиэль

Пик Времен

— Митраэль, остатки твоего разума и нашей гордости полегли прямо на этом поле. Мы запятнали себя бездействием, – невыразимым голосом сказал Дарвиэль и отпрянул, сжав в руке меч.

— Дарвиэль, не опостылело ли сражаться тебе? Неужели не хочешь мира ты? Аль не заслужили его мы? Мне горестно видеть нас такими.

— Ты ослаб, Митраэль. Они – наши враги!

— Они – наше отражение. Разве не видишь? Посмотри на них – это мы. Это то, кем можем стать мы, если проиграем. Уйми гордыню, желание карать, побудь миротворцем хоть раз, отпусти их.

— Отпустить?! – тихий вскрик раздался позади.

— Счастливы миротворцы, потому что они будут названы сыновьями Бога[1]. А кто мы, Дарвиэль? Не сыновья ли Создателя?

— Не говори со мной человеческими метафорами, это писано не нами, а самими людьми для них же!

— Миры наши ближе, чем кажутся. Мне чудится, не хочешь признавать ты истину: падение наших братьев, их обращение в демонов – это поражение наше, скорбь наша, горе наше, не только их. Допустили мы подобное, не смогли вовремя помочь братьям и сестрам. Порубили собственную руку на части – плоть от плоти. Скажи: стало ли легче? На моей памяти – лишь больнее.

— Выбор предопределил их путь, так пусть отвечают согласно сему. Сколь ангелов пали по их вине? Сколь сестер мы потеряли? Простить?! Я лучше отрублю себе голову, чем проявлю сострадание. Милосердие? Им чхать на нас, на мир, на справедливость. Они – порождение зла, инакомыслия.

— Разве? Как могли порождения Света стать порождением Тьмы? Иль ты забыл нашего Создателя? Прародителя? Эль-Элиона? Мог ли ОН сотворить зло? Или оно пришло извне, захватило сердца братьев и сестер наших, души их, поработило, исказило, внесло раздор меж нами, внутри семьи, вложило клинки нам в руки и не своими руками уничтожило Легионы светлых созданий, тем самым обрекло нас на извечную борьбу. Тьма посеяла семена вражды, а сдались мы без боя, не поборолись за тех, кого любили.

— Во имя Света, ты вносишь смуту в устоявшийся мир! – Дарвиэль непримиримо покачал головой и тяжело вздохнул.

— Возлюби врагов своих – быть может, в этом наш путь? Явить свет нашей любви им, безмерной и всеобъемлющей? Даже в их тьме может показаться проблеск света, ибо безграничная любовь способна раскрошить камень.

— Святая наивность, Митраэль! Я восхищен твоей верой и ошарашен ее глубиной, не слишком разочаровывайся, когда вместо света получишь стрелу в спину.

— А если стрела эта будет первым лучиком к новому миру? Не стоит ли шагнуть нам навстречу тем, кто только этого и ждет?

— Думаешь, они смогут оценить твой жест? Нас засмеют свои же, закидают камнями.

— Изменения не случаются без борьбы.

Братья посмотрели друг на друга. Дарвиэль не хотел соглашаться со старшим братом, пока этот выбор казался для него патовым, без возможности развития, а Митраэль верил, что все еще можно изменить, стоит лишь захотеть, решиться.

— Позволим Люциферу выиграть? Отдадим клинки и диадему? Уступим?

— Проиграем во имя будущего, пожертвуем войной ради мира? Что скажешь?

Дарвиэль не успел ничего ответить. Архангелам явился Сферо’оморф и обратился к братьям с приветствием, а следом произнес: