Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 222

— Уверен, что не отравлено? Вдруг тут побывал не Ру?

Дожевав и страдальчески закатив глаза, Харада проворчал:

— Вряд ли это худшее, что может ждать нас. Я уже не так чтобы против закончить наши… приключения здесь.

Кажется, он не шутил. Взгляд горел усталым, мрачным весельем, и это заметил не только Асагао: Кацуо покачал головой и бросил что-то вроде «Ну-ну». Сжал губы, вздохнул – и протянул булочку назад, так ее и не попробовав.

— Вперед, господин зверюга. А у меня еще много дел, которые не на кого оставить.

«Месть», – горело в его глазах, это слово давно сроднилось и с Асагао. Вдобавок от тревоги за родных, от запаха крови все еще подташнивало. Хотя, может, это и от голода? Они не ели со вчерашнего вечера, думая, что спокойно отдохнут в участке. Сделав усилие, он надкусил булочку, но проглотить смог только чудом – горло пережало, пришлось сдерживать рвотный позыв.

— Не буду… – прохрипел он.

— Вам нужно пожрать! – возмутился Харада, переводя взгляд с него на Кацуо. Цокнул языком, сунул булочки в карманы хифукими. – Ладно… я взял еще сушеных вишен и орехов, дать кому-то? Или, может, хотя бы попьете?

— Не надо, – отказался Асагао, а Кацуо, закрывая тему, холодно произнес:

— Нам нечего больше здесь делать, пошли.

Они, больше не переговариваясь, пересекли двор. Кацуо цепко осматривался и сквозь зубы поминал не очень добрыми словами Ру – видимо, искал и не находил знаки.

— Чему только учат этих рюдзюцуби, – пробормотал он, но вдруг замер. – Хм…

Он резко развернулся, обогнул Асагао и Хараду, вернулся к крыльцу. Мертвую голову они, заходя в дом, просто перешагнули, но теперь Кацуо присел перед ней на корточки. Не снимая перчаток, взял одной рукой за волосы, достал из-за пояса танто и под возмущенный возглас Харады принялся разжимать мертвецу зубы, грубо и быстро. Харада и Асагао переглянулись: наконец все поняли. Послания чаще прятали в глубоких ранах, в распотрошенных животах, там же оставляли предсмертные записки самоубийцы, но Ру пошел своим путем. Скользнув пальцами в рот мертвеца, Кацуо достал узкий, плоский черепок, на котором, судя по еще одному удовлетворенному «Хм», что-то выцарапали. Прочитав, Кацуо бросил черепок на снег и растоптал в крошку. Выглядел он довольным.

— Теперь точно отправляемся!

— Что там, что там? – Харада потер руки. – Ичи нашелся?!

— Скоро узнаем, – ровно ответил Кацуо и кивнул на ворота. – Ну? Метель усиливается. А дорога будет неприятной.

— Так что он сообщает, что? – голос Харады дрогнул, и Асагао сглотнул, уловив там надежду. – Он… он про Окиду не писал?

Кацуо приблизился к воротам. Лицо оставалось пустым и отчужденным, пальцы он пытался вытереть о пригоршню снега, которую сминал в руке.

— Послушай, господин зверюга. Мне кажется достаточным, что послание оставил он, а не она. И что здесь ни одного убитого саями.

— Да откуда ты знаешь?! – Тут Асагао мысленно кивнул. Харада ощетинился, усмехнулся. – Он что, подписался? На таком крошечном черепке уместил…

— Он левша, – блекло пробормотал Кацуо, потирая веки. – Такое спутать сложно.

Харада несколько секунд смотрел на него. Потом взгляд метнулся на Асагао – и тот не стал отворачиваться. Он чувствовал то же и хорошо представлял, что обуревало бы его, если бы Джуни… ну, например, была причастна к смерти Рури, вообще как-то вмешалась бы в эту грязь, и отец тоже, и…