Говорящие кости - Кен Лю Страница 223

Пума Йему присвистнул, будто и впрямь испугавшись.

— Ой, прости, пожалуйста. Я и не подозревал, что имею дело с могучим воином-льуку. А кстати, почему ты называешь меня варваром? Разве ты сам не такой же, как и я?

Физиономия посланца сделалась пунцовой.

— Да как ты смеешь… смеешь… смеешь…

Пума Йему расхохотался:

— А теперь он заблеял как баран! Боюсь, что, будучи презренным варваром, я не способен оценить всей «щедрости» сделанного мне предложения. Передай своей госпоже, что неукротимые сердца дара никогда не сдаются…

— Молчать! – рявкнул Ки Атен. – Досточтимый посол льуку, не обращайте внимания на бред моего невежественного подчиненного. Его мнение не имеет никакого веса. Как военный наблюдатель и старший по званию, я считаю, что условия вотана весьма справедливы и приемлемы.

— А, ну тогда хорошо. – Парламентарий облегченно выдохнул. – Наша всемилостивая тан Гозтан не стремится к бессмысленному кровопролитию. Предлагаю составить договор о капитуляции.

— Я тотчас все сделаю, – заверил его Ки Атен.

Моряки и морские пехотинцы на лишенном мачт флагмане смотрели на чиновника с крайним презрением и безмолвным гневом, но возразить ему никто не осмеливался. Согласно закону, утвержденному лично императрицей Джиа, Ки Атен был в подобной ситуации уполномочен отменять приказы Пумы Йему.

— Вы не имеете права подписывать такие документы, – заявил вдруг Пума Йему.

Все взгляды устремились на него.

— Но почему? – растерянно пролепетал Ки Атен. – Что вы имеете в виду?

— Согласно Имперскому военному уставу, статья пятая, часть первая, военный наблюдатель является главным лицом, принимающим решения вне поля боя, – сказал Пума Йему. – Однако непосредственно во время боевых действий старшинство переходит к полевому командиру.

— Вот именно что во время боевых действий, – кивнул Ки Атен. – А поскольку в данный момент мы ведем дипломатические переговоры, то, стало быть, главный я. Ведь никакого сражения нет.

— Ничего, сейчас будет, – пообещал Пума Йему. – Если уж на то пошло, драка тоже относится к боевым действиям.

Совершенно спокойно, почти вальяжно, он подошел к парламентеру, ухватил того за шкирку, поднял, словно крольчонка, развернул и отвесил ему крепкий пинок по тощему заду.

Вопя от ужаса и размахивая руками, посланец льуку совершил полет и шлепнулся на дно шлюпки. Пума выхватил у стоящего поблизости морского пехотинца меч и одним ударом обрубил канаты, на которых был поднят пинас. Тот соскользнул с борта корабля и с громким плеском плюхнулся в воду.

— Ну что, пес-осел! – рявкнул Пума. – То есть я хотел сказать «посол» льуку. Полагаю, на этом переговоры закончены?

Парламентер кое-как поднялся на ноги.

— Гребите отсюда! Гребите же! – заорал он, обращаясь к ошарашенным гребцам.

— Передай тану Гозтан, что мы готовы сразиться с ней поутру! – крикнул Пума Йему.

Воины-дара на палубе флагмана и на других кораблях разразились громкими криками.

Посол пригнулся, как будто волны докатывающегося до него шума были залпами стрел.

Вскоре пинас отплыл так далеко, что переговариваться стало невозможно.

— Да вы же погубили нас всех, маркиз! – заорал Ки Атен, топнув ногой. – Это надо же быть таким идиотом! Ну и как теперь нам выбраться отсюда живыми?

— Вот в чем заключается принципиальная разница между нами двоими, – заметил Пума Йему. – Я не считаю, что остаться в живых – единственное, что имеет значение.