Пустующий трон - Кен Лю Страница 226

— Прекрасное наблюдение. – Надзу посмотрела на ученика с восхищением. – Мне такое в голову не приходило. Вот видишь, я же говорила, что вскоре мы станем играть, имея одинаковое количество фигур.

Кинри покраснел, услышав комплимент.

— Мастер, позвольте перефразировать вопрос, – откашлявшись, поспешно произнес он, чтобы скрыть смущение. – У какой фигуры больше всего вариантов передвижения?

— У консорта, супруги короля, – ответила Надзу, указывая на две черные и две красные фигуры, изображающие женщин. – Иногда эти фигуры также называют «спутницами» или «легкомысленными пристрастиями». В этом наборе красные консорты изготовлены по образу и подобию императрицы Джиа и госпожи Рисаны, а черные изображают принцессу Кикоми и госпожу Миру. Супруги короля могут передвигаться по горизонтали, вертикали или диагонали на любое количество шагов за один ход.

— Ну и ну! – воскликнул юноша.

— Что именно тебя удивляет?

— Почему супруги подвижнее и способнее всех остальных фигур? – осведомился Кинри. – Ведь в Дара женщины не сражаются и не правят… по крайней мере, так было до Гин Мадзоти.

— Все зависит от того, к каким историческим источникам обратиться… – начала было Надзу, но осеклась.

Кинри терпеливо ждал. Он знал: если наставница остановилась на полуслове, значит хочет сменить тему.

Было похоже, что пожилая женщина мысленно дискутирует сама с собой. Ее губы едва заметно шевелились, бормоча что-то слишком тихо, чтобы ученик это услышал. Единственным словом, которое ему удалось разобрать, было «знак».

Вдруг Надзу расслабилась, очевидно приняв решение. И промолвила:

— Придворные историки – что в Крифи, что в Пане – не всегда сообщают все подробности.

Сердце Кинри забилось быстрее. Он почувствовал, что наставница собирается поведать ему нечто интересное и необычное.

— Как тебе известно, в войнах Диаспоры участвовало много принцесс и воительниц. Одни сражались на стороне героя Илутана, другие против него, – с непривычным азартом принялась рассказывать Надзу. – На заре эпохи Тиро некоторыми государствами правили королевы – не вместо мужей или сыновей, а по собственному праву. Среди придворных и советников также было много прославленных представительниц прекрасного пола.

— Я думал, это прекратилось, когда Кон Фиджи объявил, что женщин, ради их же блага, нельзя допускать к политике и войне.

— На такой версии настаивают моралисты; пэкьу также поддерживает ее, чтобы показать, будто в Дара женщин всегда притесняли, и тем самым оправдать вторжение льуку.

Кинри стало ясно, что сейчас происходит нечто действительно уникальное. Мастер Надзу Тей избегала говорить о вторжении льуку и никогда не критиковала Танванаки. Юноше невольно захотелось оспорить циничное высказывание наставницы, но он придержал язык, решив сперва выслушать ее.

— Но если ты внимательно изучишь моралистскую классику, то обнаружишь, что почти все изречения об исключении женщин, приписываемые Кону Фиджи, на деле взяты из сочинений Поти Маджи, в частности из его «Деяний властителя». За свою жизнь Кон Фиджи имел тысячи учеников, семьдесят два из которых стали советниками королей. Почти треть их составляли женщины.

— Да ну? – изумился Кинри. – Ничего себе. Я думал, Кон Фиджи вообще не обучал женщин.

— Такова официальная позиция моралистов, поддерживаемая в Крифи. – Надзу грустно улыбнулась. – Но это неправда.