Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 226

— Ты же обещал не приходить, – хмурясь изо всех сил, напомнила она.

— Не вышло.

— Снова солгал?

— Выходит так.

Лана улыбнулась:

— Знать Духам угодно. Зачем в этот раз? Вроде не помираешь.

Волк подумал и решил не лукавить.

— Я хочу остаться здесь. С тобой.

— Что уж… оставайся, коли хочешь.

— Приворожи меня.

Лана попыталась встать, но запнулась о лавку, ударилась о стол и повалилась на пол. Волк поднялся и подошёл к ней. Лана лежала, широко распахнув глаза и даже не пытаясь подняться. Брови её были высоко подняты, а глаза, казалось, сейчас выкатятся из глазниц, и во всём лице читался страх и недоумение.

— Ты жива? – он присел около неё.

— Я не ослышалась? Ты хочешь сделать приворот… себя?

— Да. Всё так. Я хочу сделать приворот себя. К тебе.

— Зачем?

— Ты, может, встанешь?

— От такой новости что-то ноги не держат. Лучше чуток полежу, в себя приду. Я тебе так противна, что иначе и жить со мной не можешь? Так иди в любой дом наймись. А к осени выстроишь себе худо-бедно избушку. Вон, возле леса староста место даст. Я попрошу. Али у кого в сарае приживёшься.

— Нет. Я хочу с тобой остаться, Лана.

— Никак в толк не возьму…

— Полюбилась ты мне. Вот только, чтоб никто между нами не встал, прошу…

— Та-а-ак… ты до Граты-то вообще доехал?

— Доехал. Ничего там хорошего нет. Всё поменялось в столице. Теперь там холодная ведьма всем верховодит.

— Ты её боишься?

— Позволь мне не отвечать? Коли скажу, тебе не понравится совсем.

Лана села, потёрла затылок. То ли ушибла, то ли так ей проще было собраться с мыслями.

— Знаешь, Волк. Уже поздно. Полночь минула. Пойду я спать. Ты тоже, как будешь готов, сам укладывайся, – она поднялась и побрела к печи. – Кажется, у меня под ночь разум помутился чуток, никак в толк не возьму, что происходит.

Лана сбросила с печи тонкий тюк, покрывало и забралась на лежанку.

Волк накрыл рушником стол, подобрал с пола тюфяк, глянул на печь. Лана плотно задвинула занавески.

По утру, тихо, словно мышь, она спустилась с печи, вышла в сени. Со двора послышался стук двери овина. Пошла, видать, сена коровушке надёргать. Волк сел, пригладил гребнем волосы, уже достающие до плеч, собрал на макушке мелкий хвост и подкинул пару поленьев в печь. Изба совсем остыла к утру.

Громко стукнула в сенях дверь. Лана застыла на пороге, глядя, как Волк распаляет угли в печи. Она только зашла в дом и румянилась от мороза или смущения.

— Ты теперь будешь хранителем огня в моём доме? – деланно строго спросила она.

Влаксан пожал плечами:

— Отчего же? Я и в хозяйстве полезен, и в охоте не плох.

— Что ж, – Лана скинула платок, – прогонять тебя, я так понимаю, без толку…

— Как видишь.

— Почему ты вернулся?

— Потому что я хотел этого. И уходить я на самом деле не желал и не должен был, то была последняя моя ошибка.

— Гляньте-ка! Девица на выданье! Сам не знает, чего хочет! Уходить не желал, но ушёл. А теперь вернулся, потому что хочет остаться, вот только будь добра, приворожи его.

— Если ты хочешь остаться, да не знаешь к кому прижиться, вон, пойди по деревне прибейся к кому наймитом. С этой войной, проклятой, у нас знатно мужиков поубавилось, работа тебе сыщется, а уж если за постой. Тот же Гавр, сосед, едва справляется. Их там было три мужика взрослых и дети, да сыновей забрали, теперь они со старухой малышню нянчат.