Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 227

Его рот нашёл мою шею, зубы впились – сильнее, чем раньше, оставляя след, который все увидят.

Метка вспыхнула – острая волна магии.

— Хотел, чтобы он слышал, как ты кричишь моё имя. Чтобы знал – ты недоступна. Навсегда.

Он ускорился, толчки стали глубже, под другим углом —

Я задохнулась, ногти впились в его плечи.

— Там, – выдохнула я.

— Здесь? – Он повторил толчок – точно в ту же точку.

— Да!

— Скажи моё имя, – прорычал он.

— Оберон…

— Громче.

— Оберон!

— Ещё. – Его рука скользнула между нами, пальцы нашли то место, где мы соединялись. Надавили.

— ОБЕРОН!

Я кричала его имя, цепляясь за него, ногти оставляли кровавые полосы на плечах.

Лепестки вспыхнули снова – свет стал ослепительным, золотым, заполняющим всю купальню.

Музыка взорвалась.

Волна обрушилась – разрывая меня изнутри, взрывая звёздами за веками.

Он последовал за мной – толчок, ещё один, его тело напряглось. Он зарычал моё имя, зарываясь лицом в мою шею.

* * *

Тишина.

Покой.

Музыка стихла до шёпота.

Я прижалась к его груди, слушая биение сердца под повязкой.

Его руки обнимали меня – крепко, но нежно. Одна скользнула вверх, запуталась в мокрых волосах.

— То, что я сказал раньше… – начал он тихо. Голос был хриплым, усталым. – Про ревность…

Он замолчал, и я почувствовала, как его грудь вздымается под моей щекой.

— Это всё она, – продолжил он резко, и в голосе звучало что-то упрямое, почти оборонительное. – Эта метка. Она заставляет меня терять контроль. Вести себя как… как одержимый.

Его рука сжалась на моей талии.

— Но когда я верну свою магию… – Голос стал тверже, увереннее. – Когда снова стану Королём Лета. Когда вся моя сила вернётся…

Он наклонился, губы коснулись моего уха.

— Я разорву эту метку, – прошептал он, и в голосе звучало обещание. – Уничтожу её. Сотру до последнего следа магией, древней и безжалостной.

Его зубы скользнули по моей шее – мягко, но с угрозой.

— И тогда всё это исчезнет. Ревность. Одержимость. Вся эта… слабость.

Золотые глаза были холодными, решительными. Как у короля, который принял решение.

— Я снова стану собой. Тем, кем был. Королём, который не нуждается ни в ком. Который не зависит ни от кого.

Его рука скользнула к моему запястью – там, где был узор из золота.

— И ты будешь свободна, – сказал он ровно. – От этой связи. От моей… навязчивости. Сможешь делать что захочешь. Общаться с кем захочешь.

Что-то острое вонзилось мне в грудь.

Внезапно. Болезненно.

Как будто он взял нож и медленно, методично вкрутил его между рёбрами.

Свободна.

Не нуждается.

Не зависит.

Слова эхом отдавались в голове, каждое – как удар.

Я стояла неподвижно, прижатая к его груди, чувствуя, как что-то внутри сжимается, скручивается, ломается.

Он лгал.

Я знала это. Видела в том, как напряглась его челюсть. В том, как он не смотрел мне в глаза слишком долго. В том, как его рука дрожала на моей талии.

Но это не делало слова менее острыми.

Потому что если он мог так легко списать всё на метку… Если мог так спокойно говорить о том, как уничтожит эту связь…

Значит, для него это было ничем. Просто неудобством. Магическим артефактом, от которого нужно избавиться.

А я?

Я была дурой, которая начала чувствовать больше, чем следовало.

Метка вспыхнула – острой болью, почти обжигающей, как будто она тоже поняла, что её дни сочтены.