Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес Страница 227

Смерть.

Я был там, где нет ничего.

Сбитый с орбиты, парил и падал, летел без крыльев в открытом космосе, хаотично кувыркался в межзвездном пространстве, видел квадриллионы жизней, черные дыры, космические тела, возрождения планет и гибель звезд, их сияние и угасание, начало и конец всего… И время летело вместе со мной, я был не один: ОНО БЫЛО, ЕСТЬ И БУДЕТ.

Оно было, есть и будет…

Оно было, есть и…

Оно было…

…

…и…

Ничего нет. Пустота.

Меон.

Там, где нет ничего, зародилась жизнь!

Оно было, есть и будет.

Кто я?

Что Я?

Где я?

«Ты – ничто и все сразу», – прогремело из глубины, последовал рокот. Затряслось. Всплеснулось. Взрыв сотряс ничего.

В том ничегослучилось все. Темнота умирала от одиночества, и одиночество умирало от темноты, им тесно было вместе. Никто не мог увидеть ее отсутствие.

Кто я?

Что Я?

Где я?

«Ты – ничто и все сразу», – из глубины донесся ликующий шепот приветствия. Ее наконец-то можно увидеть!

И ОНИ начали творить вместе, по крупицам создавать жизнь… Мир за миром, планета за планетой, только вся любовь доставалась Свету, а Тьму никто не замечал. Никто не мог увидеть ее, ведь она не существовала. Ее не могли почувствовать в присутствии Света, ее не различали, не боялись, не благодарили, не поклонялись. Ночь не пугала никого, но и не так радовала, как ясный день.

Первая вспышка ярости спровоцировала отклик – ее почувствовали, они испытали страх, попятились, пали перед могуществом Тьмы и ей это понравилось.

Теперь ее увидят!

Все.

Без исключения.

Она есть и будет.

* * *

Я родился!

Вельмор затрясся от моего вопля: дикого, первородного, глубинного. Я кричал, что есть мочи, от потока несдерживаемых сил, энергия выплескивалась чрез меня и хлестала всюду. То, как я орал, испугало меня самого. Раздался оглушительный взрыв – это в дребезги разлетелись все окна или хрусталь, а может, что-то еще.

Я затих.

Распахнул веки, и взгляд уперся в отороченные балки, обугленные перекрытия, сквозь которые пробивалась коричнево-серая громада, похожая на затянутое пеленой небо. По ощущениям меня будто вспороли изнутри, сожгли и вернули из мрака, собрали по кусочкам оторванные конечности, мотки кожи, волосы, вставили глаза в орбиты, слепили в одну массу и вот он я – живехонький. На деле ощущал себя куском тухлого мяса, не переварившимся погадком, отторгнутым желудком и выплюнутым из живота какой-то невиданной твари.

Я все никак не мог поймать мысль и бесцельно валялся, не двигаясь. Рассматривая странное место, кое не узнавал. Стал понемногу припоминать произошедшее накануне и воспоминания кислотной стрелой вонзились в голову, пронзили вспышкой, запахло гарью и костром, рвотой и металлическим привкусом крови во рту. Гортань саднило, полость рта жгло так, будто там бушевало вечное Небесное пламя.

Вспомнил.

И пошевелился. Озадаченно огляделся: «Почему мой дом выглядит так?» Я резко сел, и это было ошибкой – голову прострелило от боли, меня подташнивало, и скопившаяся во рту слизь разъела все ткани. Я выплюнул сгустки крови на пол и увидел в нескольких архах от кровати странное нечто: порванный детский костюмчик, пуговицы, тапочки и серо-черный мех.

«Откуда у меня эти вещи? Псы? Стоп. Доберманов убил Люцифер, тогда…»

— Не-е-ет, – только на это меня хватило. – Не надо, это неправда.