За солнцем - А. Кластер Страница 228

Анкарат проклинал себя снова и снова.

Когда-то Ариш забрал его кровь, подчинил, угрожал именно этим: не станешь слушаться, сделаю беспомощным и слабым. Но тогда в этом не было вины Анкарата. А теперь всё случилось по его глупости. Он сам отдал кровь здешнему самоцвет-сердцу, сам отдал чужому Правителю эту власть. Сказал своим людям: «Ждите», – только чего им ждать? Анкарат привёл их в ловушку, подвёл, отдал этому торгашу.

Чужой Правитель заглушил клятву Старшего Дома – но лишь для того, чтобы сковать собственной печатью. Правая рука двигалась тяжело, закаменела, остыла. Мир почернел по краям, словно обуглился. Злость Анкарата и злость сердца города вскипали, усиливали друг друга, только что делать? Как победить?

Он поймёт, как победить. Справился с Аришем, справится и теперь.

Говорил себе, убеждал – но ярость била волнами, расшвыривала мысли. «Принесёшь мне клятву». – Да как он смеет! Сны города вскипали перед глазами, Анкарат видел чужого Правителя растерзанным, рёбра вывернуты наружу, сердце вырвано и вместо него – крошево разбитой Печати. Прежде Анкарат не знал такой ненависти: собственная отчаянная злость слилась с чёрной, перебродившей злостью пленённого сердца земли.

Анкарат ворвался в комнаты Аметрана – навстречу пахну'ла та же бессмысленная роскошь, мёртвая пестрота. Аметран стоял посреди неё чёрно-серым росчерком, совершенно чужой здесь. Лицо потемнело за время осады, глаза ещё светлей, ещё отрешённей. Но что-то блеснуло в этих глазах, далёкая, белая искра надежды. Аметран всё ещё верил в него, не разочаровался.

И зря, несправедливо!

Анкарат рассказал всё, не заботясь о том, что стены дворца передадут его голос чужому Правителю и его людям.

Рассказал об Илтари, о Горьком Прибое, об Оскале, о том, что понял о древнем народе. О том, как пришёл в ловушку. О том, что Правитель их предал и осада была нужна, чтобы вымотать армию. О том, что Анкарат был нужен, только чтоб умереть здесь, стать жертвой города, сила которого почти выпита старшей кровью.

Аметран смотрел недвижно и ясно. Сейчас его непроницаемое спокойствие гасило ярость. Слова остывали, мир прояснялся. Всё пришло в равновесие. Только рука оставалась занемевшей, чужой.

— Почему ты решил, – спросил Аметран, – что этот человек говорит тебе правду?

Анкарат задохнулся, взорвался вновь:

— Потому что ему отдали Амию! Предали меня!

— Как это связано с нашей кампанией? Об Амии Тория договорился, ещё когда мы были в Саду-на-Взморье. Я так думаю.

Он чуть заметно вздохнул, опустился на кушетку, махнул Анкарату – садись.

— Ты слишком прямолинейный. Для короткой кампании это неплохо. Но в таком походе с каждым новым городом то, каков ты есть, как поступаешь, становится всё ясней. Особенно такому расчётливому человеку, как здешний Правитель. Тебя легко обмануть. Легко заставить совершать глупости. Тем более ты и без того не слишком умён.

Анкарат стиснул зубы, уставился в пол. Всё это правда. Аметран говорит правду. Видел её с самого начала.

Молчание лежало тяжёлой глыбой.

— Но у тебя есть то, – продолжал Аметран, – что важнее ума. Ты чувствуешь землю. Знаешь, что ей нужно. Ты правильно поступил, что отдал сердцу этого города кровь. Теперь оно с тобой.

Аметран смежил веки. Добавил тише – так произносят давний секрет: