Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава Страница 23

— Договорились.

Лисса вошла в соседнюю комнату. Ксавьер взялся за ручку двери, глубоко вдохнул и шагнул внутрь.

Камера была небольшой — каменный мешок с низким потолком, единственным факелом на стене и тяжёлой скамьёй. Дориан сидел на скамье, закованный в магические кандалы, которые блокировали любую попытку колдовства. Его лицо было спокойным, почти безмятежным — как у человека, который наконец получил то, к чему стремился.

— Ксавьер, — сказал он, поднимая глаза. — А я ждал тебя раньше.

— Пришлось перевязаться. Ты хорошо меня полоснул.

— Ты всегда был медленным.

— А ты — безрассудным.

Ксавьер сел напротив, на единственный стул. Факел бросал тени на их лица, делая их похожими — высокие скулы, янтарные глаза, тонкие губы. Теперь, когда Дориан не прятал лицо под капюшоном, сходство было очевидным.

— Ты говорил, что мы братья, — начал Ксавьер. — Докажи.

— Доказательства — в архиве. Дело Эрика Дандара, его личные письма, завещание. Я нашёл их год назад, когда копался в бумагах отца, — Дориан говорил спокойно, будто речь шла о погоде. — Наш отец не был предателем. Его подставил младший брат — твой дядя, отец Омэна. Он хотел власти и избавился от старшего наследника.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Пытался. Ты не слушал. Ты вообще меня не слушал после тех пещер, — Дориан усмехнулся. — Ты сжёг записи, сбежал, забыл обо мне. Я остался один с правдой, которая жгла мне сердце.

— И решил мстить.

— И решил восстановить справедливость, — поправил Дориан. — Грейвз, Арно, Кейн — все они были причастны к заговору против нашего отца. Они давали ложные показания, подписывали фальшивые приказы, закрывали глаза на убийство.

— А формула? Зачем тебе формула бессмертия?

— Чтобы воскресить его, — глаза Дориана сверкнули. — Я нашёл способ. Древняя магия, смешанная с эйфирной деривацией, может вернуть душу в тело. Если найти останки Эрика…

— Ты безумен, — Ксавьер встал. — Мёртвых не воскрешают. Это запрещено. Это противоестественно.

— Для тебя — да. Ты всегда боялся силы.

— Я боялся того, во что она превращает людей, — Ксавьер ударил кулаком по стене. — Посмотри на себя! Ты стал убийцей! Ты убил Грейвза — старика, который вязал носки для сирот!

— Который лгал под присягой, — парировал Дориан. — Который отправил нашего отца на эшафот.

— А ты уверен, что отец был невиновен?

— Уверен, — Дориан подался вперёд, насколько позволяли цепи. — Я читал его дневники. Он боролся за справедливость. Хотел ограничить власть Совета, дать больше прав простым людям. За это его и убили.

Ксавьер замолчал. Слова Дориана отзывались в нём болью — потому что он сам когда-то верил в то же самое. В справедливость. В борьбу. В то, что мир можно изменить.

— Я хочу увидеть эти дневники, — сказал он наконец.

— Они в тайнике, на старом кладбище. Склеп семьи Варг. Ты знаешь, где это.

— Знаю.

— Принеси их. Прочитай. И тогда решай, кто я — убийца или мститель.

Ксавьер посмотрел на брата долгим взглядом.

— Ты останешься здесь. Под охраной. Я разберусь.

— Всегда разбираешься, — Дориан усмехнулся. — Как старший брат.

— Я старше?

— На три месяца. Твоя мать родила тебя весной, моя — летом. Отец успел признать нас обоих перед смертью.

Ксавьер отвернулся, чтобы скрыть слёзы.

— Прощай, Дориан, — сказал он и вышел.