Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 233

Даже иронично, что они обвиняют Амона в подлости и жестокости, хотя сами и есть истинное зло, – и в этом я с каждым днем убеждаюсь все больше и больше.

Амон никогда бы не поступил жестоко без причины, и я останусь верна своему мнению.

Возможно, моя уверенность на мгновение пошатнулась, но я глубоко сожалею об этом. По крайней мере, это показало мне, что Рианнон не такая уж и святая – как, возможно, и все остальные Хейлы.

Я падаю на край кровати и смаргиваю слезы, вспоминая все те прекрасные моменты и безграничную заботу, которой он меня окружал. Он заковал себя в цепи из опасного металла, только чтобы доставить мне удовольствие, даже зная, что при этом окажется в моей власти.

И, боже, каким поверженным он выглядел, когда увидел, что причинил мне боль!

Амон никогда бы не причинил мне боли: ни физической, ни душевной.

Ради всего святого, этот мужчина разработал хитроумный план нашей женитьбы, чтобы не допустить кровопролития, чтобы ему не пришлось идти против моей семьи. Он построил для меня замок на другом континенте и посвятил мне каждую архитектурную деталь.

Такой человек никогда, никогда бы не сделал мне ничего плохого.

И это все только усложняет. Мою жизнь. Отношения с Калебом. Но хуже всего то, что Рианнон и мистер Николсон все еще собираются навредить Амону.

У меня в голове роится столько противоречивых мыслей, что я уже перестаю понимать саму себя. И больше не представляю, что делать и кому доверять.

Знаю только, что влюблена в демона. И должна сделать все возможное, чтобы выпустить его на свободу.

Я быстро одеваюсь, открываю двери спальни и выглядываю в коридор. Не заметив никаких признаков движения, беру свечу и направляюсь в другое крыло на втором этаже, прямо в запретные супружеские покои семьи Крид.

Осторожно крадясь к комнатам, я невольно вспоминаю прошлое и прежнюю обстановку. Хотя Хейлы, несомненно, сохранили аутентичность дома, кое-что все же изменилось. И как только эта мысль приходит мне в голову, я останавливаюсь перед большими двойными дверями.

Катрина говорила, что Лидия Хейл была дочерью первых владельцев – Кридов.

Боже милостивый, значит ли это, что… Хейлы – это мои потомки?

Если Лидия была моей дочерью в прошлой жизни, получается, я прихожусь Калебу прапрабабушкой.

Что за извращенный поворот судьбы?

Я трясу головой, отмахиваясь от столь абсурдных мыслей. Наверняка есть другое объяснение. Учитывая, что эта семья скрывает море тайн, я пока не буду отчаиваться.

Взяв себя в руки, я набираюсь смелости и толкаю дверь.

К моему удивлению, та с легкостью поддается.

Она не заперта…

Проскользнув внутрь, сразу попадаю в узкий коридор. Поднимаю свечу и замечаю картины на стенах.

На первых трех изображены люди, которых я не узнаю, – одна девочка и два мальчика постарше. Но стоит мне дойти до конца коридора, и я замираю как вкопанная, а мои глаза медленно расширяются от шока и неверия.

Даже будь у меня сомнения в правдивости моих снов, теперь они полностью развеялись.

На картине изображены пять человек – целая семья.

Элизабет и Амон на заднем плане с любовью смотрят на художника, который пишет их портрет. Его рука лежит у нее на плечах, и он крепко прижимает ее к себе, – без сомнения, скандально для той эпохи. Ее голова лежит у него на груди, а лицо озарено неподдельным счастьем.