Огонь и Лед - Анна Синнер Страница 24

Храм рождал в душе благоговейный трепет. Покинутый, но величественный. Мраморный пол, витражные окна, стены, покрытые росписью… И статуи богов.

Итаэ’ль, владычица неба, грома и молний, покровительница штормовых магов, в образе хрупкой девчушки буквально парила на облаке из хрусталя, прижав к груди букет из лилий. Ее брат Ин’арэн, повелитель морей и океанов, глубоко почитаемый магами-водниками, каменным изваянием застыл под струями настоящего каскада водопадов в центре зала. Напротив него, в углу, полыхало пламя, в центре которого на троне восседал неопалимый бог огня Анэй. Слева от него на горе золота разлеглась Хинтара – богиня созидания, в народе именуемая золотой, а на возвышении у окна, в лучах света, проникающих в храм сквозь цветастые витражи, купался Таэнор, чью мощную фигуру от посторонних глаз скрывали лианы – вечные спутники лесного бога.

— Это Троэн’хар, – у алтаря Хинтары демон оставил горсточку монет и почтительно склонил голову. – Как видишь, темные боги здесь не представлены, потому что на протяжении веков в этом зале короновали тех, кто правил светом. Однажды коронуют и тебя, Даэр’аэ.

— Опять Вы за свое?

Каттаган искренне верил, что настанет день, и Бьянка завоюет континент, а правители Сильвенара, Авалькины, Килденгарда, Эльсинора, Кессарийского Ханства и Фьяльки признают ее своей верховной владычицей, после чего ее младший брат Сой’ле покорит мрак, и вот тогда… Войне мрака и света придет конец. Грань между ними рухнет, а с ней откроются и врата в легендарные сады Накиры – богини смерти, и демоны, обреченные после своей гибели вечно бродить по междумирью, найдут-таки покой в ее царстве роз и водопадов.

Впрочем, пытаться исправить свою ошибку – дело похвальное, ведь именно Каттаган был виновен в том, что междумирье, куда попадали те, у кого есть тень, и сады, куда отправлялись души смертных, вообще возникли.

Если бы когда-то он не стал мстить за казнь дочери и не убил владыку света Дария, то дочь самого Дария не пронзила бы сотканным из лучей света копьем сердце владыки тьмы Гарона, а жена Гарона – Накира, с горя не свела бы счеты с жизнью и не воцарилась бы на небесах в качестве богини смерти. Последнее сильно раздосадовало старых богов, которые не пожелали делить свои вотчины с простой крестьянкой, умудрившейся случайно захомутать темного властелина.

Их волею и появились те самые знаменитые врата, разделившие обитель падших на две половины, и Гарон, как демон, не смог воссоединиться с любимой, ведь отворялись они лишь тем, кто при жизни служил свету.

Раньше Бьянку эти легенды скорее забавляли, но… Два года назад Сой’ле, из трех ее братьев для нее – безоговорочный любимчик, погиб в ходе войны за Эльсинор, когда Иллай отстаивал свое право на трон. Подставился под шипастые лианы одного из сильнейших магов земли на континенте, чтобы защитить тех, кто стоял у него за спиной. Детей, женщин, стариков. Войско магов земли он тогда обратил в лед, но сам истек кровью. Бэан’на прибежала слишком поздно. Сидела на коленях у бездыханного тела и понимала, что жизни в нем нет, пока не появился Каттаган. Демон ей тогда сказал, что брат вернется, и не солгал.

У врат в сады богини смерти Соле встретил Гарона. Тот, кого тысячи лет назад короновали первым и единственным владыкой тьмы в истории мрака, на небесах стал богом войны, и Бьянка, вопреки всем традициям и правилам приличия, теперь молилась именно ему, ведь Гарон подарил Сой’ле свою тень, и врата перед ним не открылись… После чего Гарон из междумирья брата просто вышвырнул, потому что старые боги не имели власти там, где бродили тени.