Любовь среди туманов - Кира Крааш Страница 240

Аксель округлил глаза:

— Я никуда их не тяну!

А потом хитро оскалился и добавил:

— Они сами тянутся.

— Ты же принц! – возмутилась я. – Благородный! Воспитанный аристократ!

— И что, я теперь перестал быть от этого мужчиной, что ли? – вскинул бровь благородный воспитанный аристократ.

— Прокляну, – пообещала я.

— Ты уже, – напомнил он. – И неоднократно.

— Никогда не поздно добавить!

— Ладно-ладно! Вот, смотри, я даже руки уберу…

Парень сцепил руки замком и чуть согнулся, чтобы я могла опереться ногой. Я невольно рассмеялась.

— Ладно, живи, светлый…

Светлый хмыкнул и одним плавным сильным толчком выбросил меня в хижину. А через пару мгновений и сам вылез.

Потом он мастерил приставную лестницу, а я наблюдала, как аристократ голубых кровей работает с молотком и топором.

— Где ты этому научился? – спросила я, искренне удивившись, что лестница выдержала и мой вес, и его.

— У меня очень хорошее образование, – невозмутимо ответил он.

— Я серьезно.

— Я тоже. Что, думаешь, раз принц, то с детства кушал с золота и спал на перинах? Нет, милая Гвендолин, меня гоняли в хвост и в гриву, чтобы я, так сказать, максимально прочувствовал страну, которой буду править.

— И как, прочувствовал? – с искренним любопытством спросила я.

— Максимально, – усмехнулся он. – Но должен сказать, что это очень полезно. Мужчины нашей семьи всегда были близки к народу. Правда, в основном потому, что в военное время приходилось непосредственно участвовать в сражениях, но в мирное тоже нашли выход.

Он помолчал, еще раз проверяя лестницу на крепость, и добавил:

— Королевы, конечно, не такие. И это создает определенные сложности.

— Ну у вас же браки по расчету, – пожала я плечами. – Благородные дамы, как правило, тепличные растения.

— Это так, – согласился Аксель, – но… – Он оборвал себя на полуслове. – Но из любого правила имеются исключения. Все, идем. Ты вниз, я за едой. Иначе придется грызть фундамент.

* * *

Остаток дня я провела в подвале, изучая каждую закорючку, нацарапанную на стене. Правда, часть из этого времени прошла впустую: я бродила вдоль стены, ведя пальцем по символам, а мысли убегали куда-то в направлении одного светлого упыря, который все никак не возвращался и не возвращался со своей дурацкой охоты!

И лишь когда голова Акселя появилась в проломе и с самым довольным видом сообщила, что на ужин будет он не знает кто, но очень мясистый, я смогла выдохнуть и приступить к работе.

Посмертные проклятья – штука во всех отношениях непростая. В основном потому, что их нельзя снять. Ну, считается, что нельзя. На самом деле если очень хочется, то можно, но надо знать условия. А их узнать может только некромант либо, как в нашем случае, одна озадаченная происходящим проклятийница, которой в руки попался конспект проклятья.

— Вылезай, – безапелляционно заявил Аксель, спрыгнув ко мне.

— Я не закончила, – вяло засопротивлялась я.

— Ты нескоро закончишь, – спокойно произнес парень.

— Почему это? – возмутилась я.

— Потому что, если бы тут все было на уровне арифметики, мы бы уже попивали винишко в ресторации университета. Идем. Иначе я тебя отсюда силком вытащу.

Я покосилась на светлого, не совсем понимая степень его серьезности. И решила не проверять. Нет, я, в принципе, не против, если меня поносят на руках. Но не по приставной лестнице! А потому я фыркнула для проформы и выбралась в хижину.