Пустующий трон - Кен Лю Страница 248

— Мастер, – прошептал Саво сквозь решетку. – Мастер.

Надзу резко открыла глаза и улыбнулась так тепло, как будто солнце вдруг озарило своим светом промозглую камеру. Не обратив внимания на поднос с горячей едой, протянутый Саво, она просто смотрела на него.

— Рада видеть тебя, Кинри-тика.

Юноша поставил поднос и коснулся лбом пола.

— Мастер, я подвел вас. Я добивался встречи с императором и пэкьу, но мать держит меня под домашним арестом. С помощью верных слуг мне удалось выбраться и подкупить тюремщика… – Слезы стыда и гнева хлынули у него из глаз, мешая договорить.

— Неправда, – возразила Надзу Тей. – На самом деле это я подвела тебя.

— Но… – Саво с удивлением посмотрел на наставницу, – я невольно привел к вам солдат и раскрыл наши отношения…

— У любого события тысячи причин. Если бы я не сохранила фигуры на память о моих благодетелях, если бы не поселилась в Киго-Йезу, если бы ты не увидел мой набор дзамаки… Любое из этих «если» нарушило бы причинно-следственную связь, но мы не должны руководствоваться этим, чтобы обвинять кого-либо и возлагать на него ответственность. Сердце Кутанрово исполнено ненависти, и гибель крестьян – следствие исключительно ее действий. – Надзу Тей на миг задумалась, а затем решительно продолжила: – И прибытия льуку в Дара.

Саво оторопел. Его наставница никогда прежде не высказывалась против льуку столь прямолинейно.

— Мастер! Не позволяйте гневу овладеть вами. Подайте прошение пэкьу и императору, распишитесь в своей верности, осудите изменника Ра Олу и поклянитесь очистить сердце от ложных…

— Нет, – перебила его Надзу. – На такое я не пойду. – Она сделала небольшую паузу и продолжила, уже более мягко: – Я искренне считаю, что подвела тебя. Я твоя наставница, и мне положено учить тебя истине. Слишком долго я и другие ученые искусно обходили ложь, вместо того чтобы пробиваться через нее. Страх сковал мой язык, и поэтому я сбила тебя с пути.

— Но вы научили меня многим запретным вещам: рассказывали об истории и культуре Дара, о философах и королях, о чудесах инженерии…

— Но я ни разу не опровергла ложь, которой тебя учат при дворе, – сказала Надзу. – Я презирала придворных историков и учителей за то, что их талант служит мясникам льуку, но при этом не осознавала, что сама ничуть не лучше них, коли ради собственной безопасности держу язык за зубами. – Она заметила, как Саво изменился в лице, услышав про «мясников льуку», и с горечью продолжила: – Страшные преступления на перевале Надза совершил вовсе не император Рагин, а пэкьу Тенрьо. А император Такэ не просил Тенрьо вторгаться на Большой остров, чтобы помочь ему отнять Трон Одуванчика у собственной матери. Резня в Киго-Йезу – не исключение. Льуку – не освободители Дара…

— Но вы же рассказывали о деспотическом правлении старых королей Тиро и Мапидэрэ, а Куни Гару на самом деле был разбойником…

Надзу жестом остановила юношу:

— Правители Дара не были совершенны, и даже в наиболее искусно сотканной лжи есть нить правды. Но от этого ложь не становится правдой. У меня не хватит времени, чтобы открыть тебе истину…

— Так подайте прошение, как я предлагаю, и продолжайте учить меня!

Надзу помотала головой:

— Хватит уже с меня лжи, будь то по умыслу или по незнанию. Да и вряд ли я смогу научить тебя истине. Только опыт станет для тебя настоящим учителем.