За солнцем - А. Кластер Страница 248

— Вот они, значит, какие, эти кочевники.

Амия расчёсывала волосы перед бронзовым зеркалом.

Давно стих ритуал реки, сменился печальными вскриками птиц, голоса цикад взмывали к ночному небу. Сердцевина медленно выгорала, переплавлялась в Жатву – даже в долине время текло вперёд.

Но не в их с Амией шатре. Здесь, как и в её комнатах когда-то, поселилось солнце. Амия расставила всюду плошки с огнём, украсила полотнища стен золотыми нитями, искристыми платками, янтарными бусами – всё это принесли спасённые слуги дворца Печати. Свет кружился, жилище походило на тёплую сферу из янтаря.

Днём Амия одевалась теперь как кочевница, а не принцесса: с яркими перьями и бусинами в волосах, в походных штанах и безрукавках из тонкой кожи, плотно облегавших её силуэт, стала ещё милей. Но по вечерам Анкарат видел её такой, какой запомнил в комнатах Сада. Вот и сейчас по её плечам струилась прозрачная накидка, окутывала туманом. Отблики скользили по коже, отражение в медном зеркале растекалось, казалось медовым и сладким, сладким. Забылось предупреждение Аметрана, всё забылось.

Анкарат обнял Амию, потянул накидку с плеча, ткнулся губами. Плечо пахло цветами, дымом, речной водой.

— Что?.. – О чём она говорила, позабыл тоже.

Амия рассмеялась, поймала его ладони, замерла, вглядываясь в общее отражение. Анкарат посмотрел вместе с ней. Золотое течение её тела в его грубых руках, мягкие волны её волос рядом с его встопорщенными вихрами. Дикий свет его глаз и её – тёплый, чарующий. Амия потянулась, погладила шрам на его скуле – да, этот шрам она полюбила, как и остальные.

— Помнишь того лазутчика? Которого казнили на Вершине? Я и представить тогда не могла, зачем это древнему народу. Даже не поверила, что он из них. Решила: какой-то бродяга. А теперь поняла: вот зачем. Конечно, всё это из-за тебя.

Её ласка, её красота размывали слова.

— Что?.. – спросил Анкарат опять, но сквозь медовый свет вспыхнуло пламя казни. – Он всё-таки был с вами связан?..

Амия рассмеялась, развернулась в его руках, толкнула на разбросанные по настилу подушки. Руки её вычерчивали пути по его коже, раствориться бы в этих прикосновениях, но она говорила и говорила, голос её струился, проникал в кровь.

Да, конечно, он был с нами связан. Отец узнал об ожившей земле ваших окраин, решил, что для нас это угроза. Если бы проклятая земля перестала быть проклятой, там могли появиться новые сады и фермы, он потерял бы торговую связь. И, конечно, такие перемены всегда ведут к новой воле земли, к войне – тут он не ошибся. И когда к нам пришёл тот человек, согласился на его помощь. Древний народ силён. Лазутчик проклянёт вашу землю заново – вот как условился с ним отец. Глупый. Я и сама не могла поверить, как тот колдун согласился, как легко попался, как бездарно и страшно погиб. А оказывается, всё это было, чтобы ты оказался здесь, у них. Они правда видят пути, но не как обычные люди. Той смертью они начертили нужное будущее. Нужное им – и нам. Правда?

Золотой свет шатра скрылся под медовой завесой её волос, её влажная кожа заскользила по его коже, шёпот бился в висок, в шею.

Ты забрал себе половину мира, столько сердец городов связаны с твоим сердцем, покорны тебе, ты возьмёшь их силу, возьмёшь и вторую половину земли, мы снова придём туда, на Вершину, Город Старшего Дома станет нашим по-настоящему – помнишь, ты обещал? Помнишь?