Помощница для князя оборотней - Эми Мун Страница 25

— Я… эм… чищу. Вот. — И прижала плащ к себе.

Северян прищурился. А в глаза будто искры вспыхнули. Но тут же исчезли.

— Спину мне потри, — отчеканил почти по слогам.

— Л-ладно…

— Господин.

— Что?

— Господин я для тебя! — рявкнул мужик. — Так теперь звать станешь!

И тут все очарование разбилось вдребезги. Господин, значит?! Хорошо… Она запомнит!

Василиса резво вскочила на ноги и пошла к бадье. Распустила слюни, идиотка! А этот лесной козел, то есть князь, — он и крупицы ее внимания не стоит! Зачерпнув ковш побольше и прихватив мочалку, она пошла обратно. Чем быстрее помоет, тем быстрее отсюда выйдет.

И Василиса с остервенением принялась тереть широкую спину. Старалась от души! Другому бы кожу до мяса стерла! А этот лесной переросток как сидел, подперев кулачищем подбородок, так и остался сидеть. Покряхтывал только иногда.

Намучившись, Василиса швырнула мочалку под ноги.

— Сделано… господин, — добавила, когда громила обернулся к ней и смерил тяжёлым взглядом.

Северян криво ухмыльнулся:

— Пойдет для начала.

Для начала?! Он что, мазохист? Мочалка ведь жёсткая, как проволока! Или это он про ее обращение? В смысле, что господином назвала.

Пока Василиса размышляла, Северян поднялся, снова пошел к бадье и, ухватив ее одной рукой, опрокинул на себя воды литров сто пятьдесят. Только брызги во все стороны полетели. Василиса машинально обтерлась рукавом. Да уж, богатырская силища. Каждый раз в дрожь бросает.

А лесной князь встряхнулся по-звериному и как ни в чем не бывало велел:

— Полотенца неси. А после отправимся тебе платье добывать. Не след по лесам и полям в худой одёжке шастать.

Какие леса-поля?! Они что, в поход собрались?! Но ее растерянный вид громила оставил без внимания.

Сграбастав сразу несколько вышитых полотенец, которые в его лапище смотрелись носовыми платочками, он быстро привел себя в порядок и наконец-то начал одеваться. А Василиса, справившись с очередным шоком, решила, что ей лучше помолчать. За умную сойдет.

* * *

(в это же время)

— Девку из-под земли достаа-а-ать! Хоть живую, хоть мертвую!

От крика матушки тряслись стены и прислужники, а толку ни на грош. Василисакак сквозь землю провалилась.

Настасья прикусила ноготок, глядя на творившуюся в горнице расправу. Плохо все! А станет только хуже!

— Во-о-он! — заорала Маланья, и в горнице стало пусто.

Дождавшись, пока последний служка исчезнет из горницы, матушка грузно осела на лавку.

— Через две седмицы Игнат с обозом вертается. Ежели Василиску не сыщем, то…

И замолкла, прижимая шитый жемчугом платочек к губам. Настасье и самой поплохело. Скор отчим на расправу-то. И Василиску он сам воеводе сторговал, за великий откуп.

Подхватив юбки, Настасья сделала пару шажочков и упала на колени.

— Матушка! — молитвенно протянула руки. — Позволь мне свои подружек тишком расспросить! Авдотья у мужниной лавки весь день толчется, торгует, Ульяна к страже захаживает, Катерина — та в терем вхожа. Авось видел кто.

Матушка только рукой махнула, мол, иди уже. А сама за голову схватилась и начала жаловаться на нелегкую судьбу. Федька тут же около нее очутился, принялся махать платком. Вот подхалим! Настасья чуть не плюнула. И заторопилась скорее прочь.

Ей бы найти беглянку скорее, чем это сделают прислужники. А иначе беды не миновать. Ох, Василиска… Овца овцой, а такой переполох устроила! И тут не смогла сделать так, как велено, дура такая! Еще и лунницу* уволокла… Настасья аж ругнулась сквозь зубы. Ничего, она найдет беглянку, уж не пожалеет золота! А потом… Потом сделает то, что уже дважды не удалось. Но на третий раз наверняка получится.