Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 25

Калькулятор не мог отказаться от задания, но мог выбрать, как его выполнять.Значит, спорить надо было не с целью, а с методом.Предложить тот же результат — с лучшими процентами и без тюрьмы.

— Дай мне минуту, — сказал он.— Я думаю.

Принято к сведению.

Антон отошёл от компьютера, прошёлся по подвалу.Ротапринт мерно гудел.Листы выходили один за другим — ровно, без сбоев.Антон считал по привычке.Один. Два. Три. На двенадцатом перестал считать и начал думать.

Задание Оператора: радикализировать оппозиционные СМИ через типографские носители.Конкретно — листовки.Теперь уже триста шестьдесят — по его же расчёту.

Что Оператор понимал под «усилением риторики», Антон знал смутно.Но Москва девяносто девятого жила не словами.Она жила звонками, деньгами и людьми с конкретными фамилиями.У кандидата есть штаб; у штаба — спонсоры.Если спонсоры уходят, кампания мертва.

Значит, нужен не радикальный текст.Нужен маленький, личный, точечный скандал.

Антон вернулся к компьютеру.Ротапринт продолжал работать — семнадцатый лист уже лежал в кармане.Антон снова открыл рабочую копию Михалычева тиража.Пролистал. Нашёл рекламный блок «Молодёжнаяпрограмма».

В блоке: фотография улыбающегося молодого парня в костюме.Текст про «новую энергию», «честные выборы», «голос молодёжи». И — телефон молодёжногоштаба. Семизначный московский номер.

Антон знал этот номер.Не потому что звонил.Потому что Михалыч однажды напился в подвале и рассказал, как он появился врекламном блоке. Михалыч пожалел денег на новый — две тысячи рублей за подключение, плюсабонентка — и просто перекупил старый у сапожника в Сокольниках, который закрывался.Купил за пятьсот рублей.Сапожник ушёл. Номер остался.Не прямой. Внешний.Его и ставили в такие макеты: для всех лишних звонков, для журналистов, для чужихлюдей, которым обязательно нужно «в штаб». Нормальные телефоны так не светят.

Этот номер в вёрстке лежал под пальцем у Антона.Семь цифр, разделённых тире после третьей и пятой.

И вдруг понял.

— Калькулятор. — Антон положил палец на экран, на цифры в рекламном блоке.— У меня есть идея.

Слушаю.

— Смотри. Сейчас покажу тебе, как делается «усиление оппозиционной риторики» в Москведевяносто девятого. По-настоящему.Не листовками.

Антон сел за компьютер ровнее.Открыл рекламный блок «Молодёжная программа».

— Вот здесь телефон молодёжного штаба этого кандидата.Не внутренний. Вход для чужих.Если мы здесь поставим номер главного спонсора оппозиционной кампании… — Антоностановился, посмотрел на синий прямоугольник. — Богатого мужика, который не любит, когдаему звонят напрямую.Какие-то Маши из штаба, старушки с жалобами на молодёжь, журналисты.

— Этот мужик звонит кандидату.Орёт. Кандидат летит в штаб.Через час у них внутренний скандал, потому что один спонсор уже успел позвонить другому.

— Вот тебе и «усиление» — в твоих цифрах, как ты их зовёшь.Штаб тушит пожар со спонсорами вместо кампании.И я не сажусь.Михалыч получает свой тираж, в котором сидит ловушка.

Если всё сработает — через неделю у кандидата три дня головной боли со спонсорами.Одного они теряют точно. Штаб занят не кампанией — внутренними разборками.

Антон закончил. Ждал.

Прямоугольник пересчитывал.Долго. Антон смотрел на синее поле и считал секунды по гулу лампы.Десять. Двадцать. Тридцать.Сорок. На пятидесятой секунде он понял, что Агент думает дольше, чем когда-либо раньше.Это было ни на что не похоже.Обычно Агент отвечал за полсекунды.Если задумывался — за две.Сейчас — почти минута.У Антона стянуло кожу на затылке: он не знал, что калькулятор может думать так долго.Или что для калькулятора «так долго» значит то же самое, что для человека «трудно».