Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко Страница 25

Тем временем Лейви, сноровисто зажав петуха под мышкой, чиркнул ножом и опрокинул бьющуюся птицу над праздничной миской Финны. Алая кровь выплескивалась толчками, быстро наполняя посуду, и Торвальд, поморщившись, отступил назад – не хватало еще новые сапоги угваздать.

— Готово, – Лейви, подняв обмякшего петуха за задние ноги, встряхнул его, сбивая последние капли. – Эх, хорош… Большой, жирный. Как раз для тризны.

— Для тризны? Опять?! – возмутился Торвальд. – Да мы по тебе уже пять раз тризну справляли!

— Где четыре, там и пять, – рассудительно заметил Лейви. – К тому же эта последняя. Если твоя чужачка не подведет, упокоюсь я в Туманном Хелле…

— О, кстати, – прищурился Торвальд. – А ты Фолькмара там не видел?

— Что, до сих пор не вернулся?

— Нет. Как пропал неделю назад, так и с концами.

— Родня, наверное, себя не помнит от счастья, – растянул синий рот в улыбке Лейви.

Торвальд неопределенно двинул плечом. Явной радости родственнички Фолькмара не выказывали, но всем и так все было понятно. Здоровенный мужик, а мозгов – как у пятилетки, с таким забот и расходов немерено. Пошли Фолькмара в поля с отарой – половину овец растеряет, дай ему лопату – перекопает все без разбору, хоть сорная трава, хоть капуста.

А когда в возраст вошел, там совсем погано стало. Мозги-то у Фолькмара не работали, а все остальное – вполне. Когда дурачок повадился девок подкарауливать и юбки им задирать, отец только и успевал, что виру платить.

Так что, наверное, родня действительно рада была без памяти.

А может, и не была.

Все-таки сын, хоть и дурак.

— Вряд ли я этого безмозглого в Хелле встречу, – задумчиво продолжал между тем Лейви. – Я все-таки воин, а Фолькмар – дурак. Для достойных мужей и для дураков отдельная посмертная обитель должна быть.

Глава 8. О великой и невиданной магии

Пришлая, подобрав камешек, опустилась на колени и начала с усилием выцарапывать на земле знаки. На руны они не походили, на письмена англов – тоже. Скорее, что-то вроде узоров на турландском ковре – мелкая прихотливая вязь, округлая, словно низка бусин. Торвальд, забыв о Лейви, навис над девушкой, наблюдая из-за плеча, как появляются все новые и новые символы. Ива рисовала, постепенно закругляя свою надпись, концы уже ощутимо загибались кверху, когда камень наткнулся на участок, утоптанный заботливой Альдис до гранитной прочности. Ругнувшись под нос, Ива усилила давление – и Торвальд мысленно треснул себя по лбу. Боги! Ну конечно же!

— Вот, держи, – он сунул Иве свой кинжал. – Выброси к Хеллю этот камень.

— Спасибо, – девушка, не оглядываясь, протянула руку, и Торвальд вложил в узкую ладонь рукоять. Клинок, конечно, затупится, но что ж поделать. Ради такого не жалко.

Доцарапав лезвием колдовскую надпись, Ива замкнула круг, широкими росчерками нарисовала в центре то ли многолучевую звезду, то ли солнце, и начертала в каждом ее луче еще по символу.

— Так. Это готово, – удовлетворенно кивнула она. – Теперь нужно могильный камень поднять. Он, правда, тяжелый…

— Да какой там тяжелый! Лейви, поди сюда, – обогнув Иву, Торвальд на пробу качнул надгробие. – Высоко поднимать?

— Прости, не поднимать. Опрокинуть, наверное, – поморщилась от собственной ошибки Ива. – Мне днище нужно – или как там эта штука у могильных камней называется.