Обреченная на счастье в объятиях тирана - Алла Султанова Страница 25

Служанка замолчала и, сцепив руки перед собой, выжидающе посмотрела на меня.

— Что ты хочешь мне ещё сказать? — задала я ей вопрос, приподнявшись на локте.

— Наш конюх слышал, как герцог сказал своему человеку, что вы ниспосланы ему небесами…

Я с горечью усмехнулась.

— И он сделает всё, чтобы осчастливить вас…

— Пусть откажется от меня, — буркнула я отворачиваясь.

— Мисс Оливия, он ещё сказал, что ещё ни одна женщина не волновала так его сердце…

Я посмотрела на Агату и, хмыкнув, спросила:

— Конюх случайно услышал исповедь герцога и поспешил всем рассказать?

— Да… — развела руками служанка. — Болтливый больно.

Уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.

— Мисс, вы же не поели? — участливо спросила Агата.

Я отрицательно помотала головой.

— Ну, тогда я вам принесу чего-нибудь…

— Хорошо, — безразлично согласилась я.

Подобрав юбку, служанка спешно покинула комнату.

Вздохнув, я оглядела комнату. Моё внимание привлёк камин, в котором разгорались поленья. В полумраке огонь казался особенно живым и манящим. Оранжево-красные языки пламени, танцуя, отбрасывали на пол тёплые золотистые отблески.

Тепло от камина ощущалось даже на расстоянии. Оно обволакивало, будто меховая накидка, защищая от вечерней прохлады и тревог.

Сквозь прозрачные, чуть мерцающие языки пламени, виднелись темнеющие поленья, которые медленно тлели. Огонь то вспыхивал ярче, то затихал, словно разговаривал со мной.

И мне хотелось поведать ему о своих надеждах, чувствах, обидах… Возникло неодолимое желание пожаловаться на судьбу, которая сделала меня пленницей чужой воли.

Пламя, разгораясь ярче и жадно, стремилось наполнить всё вокруг светом и теплом. Но его жизнь была ограничена каменными стенами, которые не позволяли вырваться наружу.

Так и моя жизнь, полная надежд, стала частью договора. Который завтра загонит меня в золотую клетку.

Я встала с кровати и подошла к окну.

На ночном небе мерцали звёзды, словно разбросанные на бархате жемчужины. Темнота казалась почти осязаемой, глубокой.

Лунный свет серебрил крыши, каменные дорожки и верхушки деревьев. Придавая всему сказочный вид.

В замке было тихо и спокойно. Лишь редкий лай собак врывался в ночное безмолвие.

Всматриваясь в темноту, я обратилась к богу, надеясь, что он услышит молитву и смилуется надо мной.

— Я для вас раздобыла на кухне тушёные овощи с мясом и козий сыр, — произнесла довольная служанка, войдя в комнату. Поставив поднос с едой на стол, сказала: — вы поешьте и ложитесь спать. Утром я разбужу вас и помогу собраться к приезду…

Девушка запнулась.

Обхватив себя за плечи, я с грустью произнесла:

— Хорошо, Агата. Можешь идти.

— Вы только поешьте… Мисс Оливия?

— М? — я обернулась к ней.

— Никто не знает, зачем господь посылает нам испытания, — служанка подошла к кровати, откинула покрывало и начала поправлять подушки, — примите своё испытание со смирением.

Я страдальчески улыбнулась и дрожащим голосом сказала:

— Оставь меня…

Агата, склонив голову, попятилась к двери. Когда я осталась одна, запрокинула голову и разревелась.

Глава 21

Глава 21

Герцог Теодор Боварни.

Весь путь домой я думал об Оливии. Она, словно наваждение овладела моим сознанием.

Мою душу переполнял страх, что это видение растает, словно утренний туман, и я никогда не загляну в её зелёные глаза.