Альтернатива - Александр Журавский Страница 25

— Я с детства не мучаюсь вопросом, отчего поэты не летают так, как птицы. Просто боюсь летать, и все, – оптимистично объявил свое жизненное кредо Рыков, широко махнув рукой и облив хмельного Петрушу пивом. – За годы поздней жизни вместе с багажом знаний появился невыносимый тяжести багаж фобий. То есть я боюсь не только летать, но еще много чего. Сквозняка, политического режима – хотя, по моей версии, это одно и то же, – идиотов-патриотов, либеральных идиотов, умеренности, анафилактического шока и односложных репортеров. В этом интеллигентные и склонные к рефлексии люди не сильно друг от друга отличаются. Но это не делает нас безнадежными трусами. Поэтому предлагаю все наши коллективные и бессознательные страхи залить хорошим вином! Или пивом. Мне, раблезианцу эпохи Поражения, это ближе!

Благодарно внимавшая раблезианская секта поклонников разразилась аплодисментами и очередной порцией восторга: «Вива ля ризестанс!», «Тима, я с тобой!», «Слава Украине!»[33], «Нет войне!»

— Да, – с видом российского Фрэнсиса Фукуямы вырулил наконец на футурологический трек Тима Рыков. – Око Саурона видит нас, но мы по капле выдавим из себя Мордор. Я покидаю страну Поражения, чтобы вернуться в страну Победы. Победы здравого смысла над людоедским режимом и обскурантизмом прогнившей гэбэшной системы. Нет войне!

Все сливается в едином пароксизме звонкого соития бокалов и рюмок. «Нет войне! Нет вой-нее! Нет вой-нееее!» – все уверенней несется по бару, приобретая характер ритуального камлания за мир.

К Еве неожиданно подсела светская львица и блогерка Оксана Саранчецкая, рядом с которой постоянно вился оператор с экшен-камерой.

— Евонька, здравствуй. Заметила, что ты сегодня не на одной волне со всеми.

— Ксюшенька, ты же знаешь, что я всегда была не коллективной жизни представитель.

— Подтверждаю. А как ты, уроженка знойной и всеми любимой Одессы, тонко чувствующая творческая личность, относишься к чудовищным событиям на родной Украине? Я, конечно, про военную операцию.

— Как будто читаю древнегреческие трагедии Эсхила, участника греко-персидских войн. За колоссальными цифрами идущих на кровавое ристалище воинов, за волевыми решениями и заявлениями политиков не видны личные и коллективные трагедии, которые разорвут в клочья и сделают несчастными десятки тысяч семей. С обеих сторон.

— Тебе стыдно быть русской? И ощущаешь ли ты себя русской?

— Почему мне должно быть стыдно? Тебе самой стыдно?

— Ева, мы все заложники чужих решений. Время самоопределяться: с кем ты, кто ты?

— Я не чувствую себя заложницей, и мне не нравится твой вопрос.

— Тогда другой. Россия или свобода? Одесса или Москва?

— О, я тоже так могу! Ксения или тактичность? Блогерство или Патрики? Честь или совесть?

— Но это другое!

— Верно, Ксюшенька. Это – другие ложные дилеммы. Если источник и корень моего творчества – это русская литературная традиция, а солнечная Одесса – источник радости и вдохновения, то зачем мне делать выбор? Если я человек, который создает поэтические миры, зачем мне вступать в прозаическую партию войны? Я просто уезжаю. Без обвинений, соплей и комментариев. Отбываю в свой Константинополь.

— И ты тоже? – не скрывая восторга от журналистской удачи, воскликнула Оксана, но тут же сменила тему: – А как тебе новый сборник Рыкова?