Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 251

— Веш всё ещё здесь, – говорит Бае сдавшийся Сивер. – Он всё ещё здесь. Искра делает вид, что это в порядке вещей.

— Так выгони его, – отвечает Бая.

Сивер морщится.

— Не всё так просто, Бая. Не все… не все хотят его выгонять. А вот…

— Несколько часов, Сивер, – просит Бая. – Дай мне несколько часов, и я всё решу.

Почему-то Бае кажется, что решить это «всё» будет не так-то просто; Бая видит сомнение, яркими красками написанное на лице Сивера, видит, что Сивер хотел бы что-то добавить, что-то сказать ей, возможно, даже о чём-то предупредить – но Сивер лишь со вздохом кивает, с обречённой неприязнью посмотрев на Врана.

— Итак, Солн, – говорит Вран – и Бая не успевает перебить его. – Солн пришёл ко мне сразу после…

Бая выслушивает всю эту историю в третий раз – и Бая не останавливает Врана. На этот раз Вран продвигается дальше, добирается до того, что в последнее время его навещал не только Солн: стоило Врану сделать шаг в сторону Белых болот, как к нему тут же устремились предки, которые не желали посещать своих потомков, но почему-то очень хотели благословить своим присутствием Врана.

Предки приходили к нему, когда им вздумается. Предки мешали ему спать, не девали отойти от Зимы или других волков и на несколько хвостов, порой предков не останавливало даже это – предки наваливались на Врана всё кучнее, всё нестерпимее, но Вран терпел. Что ему ещё оставалось?

— Твои предки – странные существа, Бая, – говорит он рассеянно, рисуя правой рукой бессвязные узоры на земляном полу. – Может, они просто от вас устали? Или я так впечатлил их двойные души, что они решили сосредоточиться исключительно на мне? Травный прекрасно пришёл к Лесьяре во время солнцеворота, когда захотел устроить мне весёлую первую общеплеменную встречу. Его древние друзья прекрасно посещали меня все эти двенадцать лет, всё чаще и чаще – но, насколько я знаю, и не думали сказать «привет» самым благочестивым из знахарей и глав ваших племён.

— Да, ты умеешь произвести впечатление, Вран, – просто говорит Бая.

Вот от чего пахло этой гарью, вот что за невидимое нечто тлело каждый раз, когда лицо Врана превращалось в волчью морду, а конечности – в волчьи лапы. Украденная душа. «Воришка», «полудушник»…

Бая догадывалась о чём-то подобном.

Может быть, Бая очень плохая волчица и совершенно – в то время – отвратительная дочь главы племени, но Бая предполагала, что когда-нибудь, если земля поменяется с небом местами, а вместо воды в реках начнёт течь мёд, когда-нибудь она услышит от Врана такую историю.

Предполагала – и никому об этом не говорила. Даже Сиверу. И уж точно не Лесьяре.

Но, судя по словам Врана, которому уже незачем «приукрашивать» и «недоговаривать», Лесьяра тоже знала об этом давно – и не обмолвилась Бае ни словом.

Бая порой делает глупости, порой ведёт себя не слишком умно – но Бая не может назвать себя совсем уж бестолковой. Бая понимала, что всеобщая ненависть лесных жителей, обрушившаяся на Врана сразу после его путешествия к предкам, пусть и начавшегося не слишком удачно, не может быть вызвана одним лишь отсутствием поклонов и приветственных называний имён. Бая понятия не имела, что душу можно украсть – до этого Бая, конечно, не додумалась, но иногда ей в голову приходили очень близкие догадки. Сначала Бая думала, что Вран стащил с кого-то нож и пояс – но не душу. Потом – что, возможно, у Врана наконец сработал один из его бесконечных обрядов, который он, отчаявшись от отказа, провёл прямо в вечном лесу – и каким-то образом заставил предков подарить себе волчье обличье против их воли. Затем Бая думала, что Врана просто прокляли – прокляли, например, за то, что в порыве своей буйной души и уязвлённого самолюбия он набросился на того же Травного.