Пустующий трон - Кен Лю Страница 269

— Я никогда не утверждала, что знаю будущее, – скованно произнесла Тэра. Адьулек никогда не пыталась скрывать свое неодобрение и даже презрение по отношению к принцессе Дара, а та, в свою очередь, давно оставила надежды понравиться шаманке. – Но я знаю, что агонам стоит кое-чему научиться, дабы будущее не застало вас врасплох. Вы не понимаете, что такое письменность, и поэтому…

— Ты слишком многое предполагаешь, принцесса Дара, – перебила ее Адьулек. – Считаешь меня невежественной варваршей, не осознающей ценности вашего так называемого подарка. Но мы пишем сцены великих охот и побед, мы вырезаем линии и круги, отмечая рождение и смерть наших стад, мы завязываем узелки на память об обетах предков. Мы знаем, как освежить память доступными способами. – Она забрала посох у Сатаари и показала Тэре витые полоски кожи, свисающие с набалдашника. На всех были завязаны узелки разных форм и расцветок.

— Письменность даст вам больше. Ваши традиционные методы позволяют вспоминать прошлое, но не более, чем хранит ваша память. – Тэра указала на одну из кожаных полосок на посохе Адьулек и спросила у Таквала: – Что означает этот узел?

Таквал состроил такую мину, что стало понятно: он предпочел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь.

— Я… не знаю. Наверное, какое-то соглашение.

— Большой красный узелок – это пэкьу Акига Арагоз, – объяснила Адьулек. – А вот этот большой черный – тан Таал Тори, бывший вождем моего племени во времена, когда агоны еще не встали под единое знамя. Три узелка между ними означают три условия, на которых мое племя согласилось присоединиться к пэкьу Акиге и стать частью…

— Понятно, понятно, – нетерпеливо перебила ее Тэра. – Но разве вы не видите, что смысл этих узелков хранится непосредственно в вашей памяти? Вам они помогают вспоминать, но любой другой не поймет, что они означают. А при помощи письменности даже чужак, ничего не знающий о перевспоминании агонов, сразу поймет, каковы были эти три условия. Стоит лишь прочесть…

— А зачем чужакам знать о соглашениях, которые имеют значение только для меня и моего народа?

Тэра была вне себя. В подобных спорах она участвовала уже неоднократно.

— А что будет, когда вы умрете?

— Пока я жива, я передаю воспоминания Сатаари и детям моего племени, а они передадут их своим потомкам. Память узелков будет жить, покуда живы потомки племени Полукруглого Холма.

— Голос Диааруры, всем известно, как обширна ваша память, – поспешил успокоить старуху Таквал. – Вы уже пробовали…

— Это ненадежно, – заявила Тэра, не обращая внимания на попытки мужа разрядить неловкую ситуацию. Непоколебимость Адьулек лишь распалила собственное упрямство принцессы. Она решила высказать то, что из уважения к шаманам прежде никогда не предавала огласке. – Мои писцы записывают все ваши сказания и воспроизводят фрагменты ваших представлений при помощи букв зиндари.

Адьулек непонимающе уставилась на нее.

Тэра перевела дух. В преддверии нападения на льуку она вдруг осознала, что больше не хочет идти на уступки шаманам. Так или иначе, все ее замыслы получат логическое завершение. Теперь можно было и открыть правду.

— Письмо – точное и истинное воспроизведение ваших слов. Впрочем, это не важно. Суть в том, что, расшифровывая записи, я поняла, что ваши истории никогда не звучат одинаково! Вы опускаете и добавляете подробности, меняете некоторые действия, даже перекраиваете родословные. Вам кажется, что память совершенна, в то время как…