Виноваты стулья - Марианна Красовская Страница 27

— Что за Элли?

— Потом расскажу. Иди спать, Стася.

— Можно я с тобой полежу? Тихо-тихо?

— Ладно, ложись.

Дочь залезла ко мне под одеяло. Я вдохнула сладкий запах ее волос и мгновенно провалилась в сон.

Глава 10

Неприличный мужчина

И проснулась буквально через час от грохота внизу. Прислушалась к голосам, выползла из-под одеяла. Что там происходит? А вдруг грабители? У нас ведь полон дом женщин и один только мужик — Федот. Садовник еще, но он старик. И полицию тут не вызвать, и телефонов нет. Не те времена. Ой, мамочки!

Накинув халат, выглянула за дверь и столкнулась нос к носу с Ксанкой.

— Ой! Вы проснулись? Анна Васильевна, там…

— Что? Нас грабят? Нас арестовывают?

— Господь с вами, там Илья Александрович явился.

— Среди ночи? — удивилась я.

— Он пьян как сапожник.

— А! Ну и черт с ним. Я в его жизни — пустое место. Пусть Федот его спать уложит на диване. Утром решим, что с ним делать.

— Аннушка Васильевна, негоже так с мужчиной, — укоризненно цокнула языком Ксанка. — Тем более с кормильцем.

Тут она была права. Пустое я место или не пустое, а сама себя прокормить сейчас не в состоянии. Да и в доме этом я пока еще хозяйка. Нужно подниматься (хоть и не хочется!) и разруливать эту банальную, в общем-то, ситуацию.

«Ань, это вообще нормально?» — спросила я в голове.

«Бывает,» — дипломатично ответила Аннет.

Ну да, и у меня бывало. Мужики — существа странные. Иногда, вместо того, чтобы взять себя в руки, они расслабляются и делают глупости. Особенно, если рядом нет умной женщины, которая поддержит и успокоит. У Ильи такой женщины теперь нет: я же — пустое место.

Ворча себе под нос, я потуже затянула пояс байкового халата и сунула ноги в войлочные тапки. Можно было бы еще телогрейку надеть, но я услышала жуткий грохот в гостиной и решила поторопиться. Как бы кормилец-то себе шею не свернул! Вот будет неловко! Дом перейдет его сыну, который меня, скорее всего, яро недолюбливает (и я не могу его за это судить!). Что сделает юный Георгий Ильич? Знать не знаю. И проверять не хочу.

— Анька — гулящая женщина! — Илья встретил мое появление с пьяным энтузиазмом. — У-у-у, изменщица!

— Рот свой закрой, — спокойно посоветовала ему я. — Разбудишь Стаську — сам будешь с ней объясняться.

Илья нахмурился, сморщил нос и внезапно послушался.

— Чего приперся? — я не собиралась с этим ревнивым болваном быть вежливой. Это уже ничего не изменит.

— Мой дом. Захотел и приперся.

— Фу, от тебя воняет.

Мужчина и вправду выглядел (и пах) неважно: грязное пальто с рваным рукавом, замызганные брюки, ботинки такого вида, будто их полоскали в канаве. Белым шелковым шарфом, очевидно, вытирали лицо и руки. Пил Илья, судя по тяжелому духу изо рта, не вино, а какую-то сивуху. Оттого его и развезло вдребезги.

— Я — грязный снаружи, а ты — гнилая внутри.

На сию высокопарную тираду я даже отвечать не стала. Закатила глаза, кивнула Федоту, нерешительно топтавшемуся в дверях гостиной:

— Не стой столбом, помоги кормильца раздеть. Ксан, стели на диване.

— А может, его в хозяйскую спальню?

— В мою кровать? Там Стаська спит.

— Перенесем. Он ведь — хозяин. Разве можно на диване?

Я на мгновение задумалась, а потом махнула головой:

— Ну нет. Переживет. Я перегаром дышать не собираюсь. Это отвратительно. Федот!