Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! - Эмили Гунн Страница 27

Почему скользящий? Просто этим термином здесь обозначалась избирательность безмолвия.

Другими словами, я не могла слышать, о чем говорят за соседним столиком, а они не расслышали бы ни слова из произнесенного за моим.

Однако всех, кто бы уселся рядом со мной, я бы слышала без проблем.

Даже своеобразную «оплату», которую взимал с нас Тишь в виде щелчков и аплодисментов — различали в процессе только сам фамильяр и «раскошеливающийся» при этом клиент.

Остальным эти звуки никак не мешали наслаждаться чтением и кофе.

Но сегодня мне удавалось погрузить в книгу, как я ни старалась!

Меня люто отвлекал своими видом… мужчина. Такой, на которого невозможно было не обратить внимание.

Он сидел с чванливой дамой. А, судя по их позам и всей манере беседы, это была супружеская чета. Да и брачные браслеты, сверкнувшие на их запястьях в момент прощания, сказали всем о том же.

Вот только всё время своего здесь нахождения, незнакомец практически не спускал с меня глаз!

И нет, мне совсем не импонировало его внимание.

Потому что помимо явного дефекта в обличье жены, было в нем еще нечто неуловимо-опасное.

И вдобавок ровно столько же отталкивающего, сколь и притягательного.

Черты, что я могла отнести к симпатию-зарождающим были на лицо — как-то: мужская красота, светло-голубые глаза, укороченные пряди светлых волос и обольстительная полуулыбка, играющая на чуть мясистых губах.

Однако была в нем и излишняя манерность, скрывающая настораживающую остроту взгляда.

Мужчина подчеркнуто скучал.

Он лениво следил за каждым входящим. А проводив того кристально-голубыми глазами до одного из столиков, возвращал свой прозрачный взор ко мне.

Подошёл же он знакомиться со мной, едва проводив жену до кареты, мелькнувшей за окном.

Я опешила от наглой наглости. Однако взбунтоваться против его левосторонних намерений мне не позволило недоеденное мороженое!

Я никак не могла выскоблить оставшиеся тающие кусочки этого ледяного блаженства из длинного сосуда, в котором мне подали сей белоснежный десерт.

Женатик с сомнительными стремлениями присел за мой столик как раз, когда я пыталась выудить остатки мороженого тонкой палочкой от крошечных канапе.

— Разрешите? — голос его тек сладкой патокой.

Без нажима. Но с тем самым оттенком, после которого обычно следует:"Вы, конечно, прелестны, лерда. Но уверены, что у вас есть лицензия на существование?"

Я подняла глаза.

Блондин, что сел напротив, был элегантен до мозга костей. В той самой опасной манере, где каждый безупречный шов на одежде намекает: «Я могу быть джентльменом, а могу быть катастрофой».

— Вы должно быть обознались, — я приготовилась вежливо отшивать эту изящную заплатку в моем и без того скандальном мирке.

— Рудорф Златоглавый, Контрольная палата Торгового Совета, — представился он. — Но сегодня — просто ваш восхищённый поклонник. Позвольте провести оставшийся вечер, лицезрея вас вблизи!

Захотелось поморщиться от избытка пафоса.

Только вот я остереглась отвергать его внимание в грубой форме.

Если он действительно торговый инспектор и дракон к тому же, что следовало из озвученных регалий, то я в шаге от того, чтобы нажить себе еще одного врага.

— О, великолепно, — протянула я, — значит, теперь у моего способа есть мороженое неправильной ложкой есть зритель.