Яд темной любви - Лана Ежова Страница 27

— Нет, ты знаешь мое мнение, – резко оборвал побратима Ярвуд. – Пойду, проверю, как там принц.

Когда за рыжим закрылась дверь, Мэтиас с осуждением посмотрел на подстрекателя.

— И зачем ты его подзуживаешь? Объективно ему мешали обстоятельства.

Легко рассмеявшись, Джет откинулся на спинку дивана и сложил руки за головой.

— Не надо меня совестить! Я просто пытаюсь помочь. Из нашей пятерки только Ярвуд и спящий принц не встретили суженых, это любого заставит нервничать. Но Алессандр старательно прячет эмоции или они ему уже недоступны?

Мэтиас молчал, и лишь глубокая морщина между черных густых бровей выдавала его настороженность.

Выдержав значительную паузу, Джет продолжил:

— Что, если он изо всех сил загоняет злость поглубже, а мы не замечаем, эгоистично ослепленные счастьем?

— И чего ты добиваешься подколками, Джет? Чтобы он набил тебе морду? Тогда ты поймешь, что с эмоциями все хорошо?

Насмешник серьезно кивнул:

— Да. Хочу хотя бы тренировочный поединок. Даже могущественный кромешник нуждается в отдыхе и сбросе истинных эмоций. Наш Ярвуд – как сжатая пружина: контроль, всегда контроль. И все мысли лишь о пробуждении принца. Правильный, вечно сдержанный Алессандр… После двухсотлетнего сна он до сих пор не завел ни одного романа!

— Переживаешь, не отвалилось ли чего у меня за два века? – едко поинтересовался вышедший из тени между двух книжных шкафов Ярвуд. – Спи спокойно, друг, такой проблемы, как у тебя, нет.

Лицо Веркинджеторикса перекосило.

— И у меня нет!.. Я просто уважаю свою суженую!

Он вскочил с дивана и без предупреждения швырнул в рыжего шар из тьмы.

Выплеск мгновенно поглотил щит в форме ладони с растопыренными пальцами.

Недобро прищурив зеленые глаза, Ярвуд жестко заявил:

— Когда провоцируешь в ком-то злость, помни: это обоюдоострое оружие, им легко ранить самого себя.

Джет усмехнулся, понимая, что побратим не поддастся на провокации.

— Ну и шмырь с тобой! Ходи дальше, словно тебе кочергу воткнули в… В общем, сдерживайся дальше! – Он махнул рукой и вернулся на диван. – Просто хотел убедиться, что ты еще жив. Порой кажется, что вместо друга рядом статуя из мрамора, а это первый признак ухода за грань.

— Я живее многих, – заявил Ярвуд. Подойдя к столику, он взял зеленую мятную конфету и задумчиво посмотрел сквозь нее на свет. – Кстати, Джет, навязчивая забота чревата ответной любезностью.

Побратим поерзал на диване.

— Что ты имеешь в виду?

— Например, я могу встретиться с офицером Сомик и рассказать, какой у нее скромный суженый…

Джет снова вскочил с дивана и прошипел рассерженным котом:

— Не посмееш-шь!

Глаза его засветились алым, черты лица стали резче. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения, а у ног заволновались тени, похожие на клубки разъяренных змей.

— Почему? Ты же сунул нос в мои дела! – ответил Ярвуд. В его глазах застыл холод, а губы искривила едкая усмешка. – Ты ведь сам хотел, чтобы я не держал эмоции в узде!

С последним словом обвинения он пренебрежительно запустил в побратима мятным леденцом.

Джет машинально отбил конфету и… послал чернильно-черный дротик!

Тьма, пролетев над плечом Ярвуда, врезалась в книжный шкаф. Треск древесины – щит, созданный Мэтиасом, уберег книги от разрушения. Дротик распался на мелкие клочки черноты.