Посол - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 27

— Это действительно стоит ста тысяч рублей, – наконец произнес Меншиков, нарушая установившуюся тишину.

Судя по выражению лица Румянцевой, деньги ее интересовали в меньшей степени. И точно:

— Мне не нужны деньги. Мне нужна голова Распутина. Я здесь только потому, что верю, что Александр сможет ее оторвать, – сообщила она, со всей серьезностью глядя на Максима.

Я поморщился:

— Отрывать головы людям неудобно и неэстетично.

— И все же я настаиваю, – качнул головой Максимилиан с истинно аристократическим видом. – Меншиковы держат слово, госпожа?..

— Боярышня, – поправила Максима Румянцева.

— Боярышня? – Парень не стал скрывать своего удивления и даже бровь приподнял.

— Боярышня Румянцева. – Анна улыбнулась так соблазнительно и так хищно, что я бы на месте Нарышкиной начал беспокоиться за свой счастливый брак.

— О… – только и сказал Меншиков, быстро сопоставив одно с другим. – Что ж, боярышня Румянцева, я все же настаиваю на вознаграждении. И… – Лицо Максима приобрело хищное выражение. – Поверьте, мы выставим Николашке полный счет.

Анна кивнула, перекинула мне по местному аналогу блютуса запись и удалилась, покачивая бедрами и цокая шпильками. Лишь когда за ней закрылась дверь, мы вернулись к разговору.

— Александр, ты поражаешь меня, – произнес Меншиков, едва звук каблуков перестал доноситься из-за двери. – На тебя работает боярышня!

— Она работает на себя, – усмехнулся я, внося уточнение. – У нас с ней просто немного совпали интересы.

Меншиков кивнул и хотел тоже засобираться, но мне пришлось остановить этого резвого горячего парня.

— Не кидайся на Распутина, – произнес я.

Максим рухнул обратно в кресло и посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица.

— Поясню, – продолжил я, прежде чем у княжича не сорвало чеку от возмущения. – Если ты сейчас рванешь ломать Распутину ноги, это будет выглядеть в глазах общественности как приступ ПТСР у пацана после горячей точки.

Меньшиков полыхнул глазами и объявил:

— Он наговорил тут на войну родов, не то что на поломанные ноги.

— А ты эту запись в широкое радиовещание хочешь запустить? – удивился я. – Чтобы все думали, что ты сейчас беззащитен и тебя можно легко устранить? Или, что в твоем положении еще хуже, если на тебя действительно насядут со всех сторон, придется обращаться за помощью к отцу.

При слове «отец» у парня дернулась щека.

— Войну родов тоже вроде бы объявляют главы после одобрения его величества, – продолжил я, видя, что Меншиков уже не спешит убивать Распутина самолично. – Уверен, что хочешь, чтобы все это грязное бельишко стало достоянием общественности?

— И что же ты предлагаешь? – спросил он.

— Я предлагаю двигаться снизу вверх. Этот Темников, он же в любом случае попробует тебя зацепить? Даже если сейчас вдруг кто-то сломает Распутина, Темников останется на своей позиции, – пояснил я. – Тебе нужна обратно твоя свора шакалов?

Меншиков скривился.

— Нужна, конечно, – ответил он, чуть наклонив голову. – Это же политика.

— Тогда тебе в любом случае придется начать с него. Что он из себя представляет? Сильный противник?

— Щегол, – презрительно фыркнул Максим. – Много шума, мало сути.

— Давай смоделируем, как это будет происходить, – предложил я. – Со дня на день ты будешь спокойно идти по коридору университета, возможно, даже не один, а в компании остатков твоей фракции или, что еще хуже, с Марией. И вот ты идешь, беседуешь о философах позапрошлого века…