Крест за Базарджик - Андрей Булычев Страница 27

Возвращался уже к своему дому Тимофей в темноте, около калитки мелькнули две тени, и по выработанной привычке он выхватил из кобуры пистоль.

— Мы это, вашбродь! Не стрельните ненароком! – послышался возглас. – Чанов Ванька и Лёнька Блохин! Узнали?

— Узнал, узнал, – проворчал прапорщик, убирая оружие. – Чего это вам не сидится? Чего в ночи бродите?

— Ваше благородие, мы это, принесли вам тут кое-чего, – раскрыв горловину мешка, сказал Чанов. – Лёнька говорит, вы свой мушкет оружейникам снесли? Ну как же это вам да с одними пистолями оставаться? Привыкли ведь за столько лет к дальнему бою и к штыку.

Пошарив внутри, он вытянул за ствол новенькое ружьё.

— Возьмите себе его, Тимофей Иванович. То самое, из арестантского сарая. Ну чего оно у нас будет лежать? А вам как раз сгодится, всё равно ведь завтра уходим с Кавказа. Никто и не спросит, и худого слова не скажет.

— Приспособы, надеюсь, все там, ничего не потеряли, пока прятали? – ворчливо спросил Гончаров.

— Да все, все, Иванович! – в голос откликнулись драгуны. – И ремень, и пулелейка с меркой, и для чистки всякое! Не сумлевайтесь, всё здесь!

— Тихо вы, не орите! – рявкнул Гончаров. – Давайте мешок, разберусь в доме. Спасибо, ребята, хороший подарок.

Отряд драгун выходил из Тифлисских ворот в предрассветных сумерках. Сонный поручик проверил путевые бумаги и козырнул старшему офицеру.

— Проезжайте, господин штабс-капитан. Как раз вы успели удачно до утренней сутолоки выехать.

До Мцхеты, древней столицы Иберии, путь в два с половиной десятка вёрст проехали всего за четыре часа. Выпавший накануне снежок едва ли закрывал коням копыта и движению не мешал. Дувший с востока лёгкий ветерок бодрил и морозил щёки кутавшихся в бурки и шинели кавалеристов.

— Прямо как два года назад, когда мы на охрану дороги шедшим в Тифлис подкреплениям выходили, – произнёс, оглядывая предгорья, Марков. – Тоже ведь тогда пришлось хорошо на перевалах помёрзнуть. Помните, Пётр Сергеевич?

— Помнить-то я помню, Димка, – ответил ехавший рядом с прапорщиками Копорский. – Только тогда у нас весна была, а сейчас самое холодное зимнее время. И ладно ещё холод, как бы снега не навалило. Говорят, у Большого перевала или Дарьяльского ущелья бывает, что и неделями путники ненастье пережидают.

— В интендантстве сказали, что на всех трудных участках сейчас укреплённые посты стоят, – заметил Тимофей. – При каждом запас провианта и фуража на такой случай держится.

— Это да-а, и я такое слышал, – подтвердил Копорский. – Наконец-то по уму Военно-Грузинскую дорогу начали обустраивать. Потому и нападений горцев гораздо меньше стало, и людей с грузами перестали, как раньше, терять. Всё у нас в России через преодоление больших неприятностей происходит. Пока кровью не заплатим, ничего по уму устроить не можем.

Пообедав в Мцхете, отряд прошёл ещё три десятка вёрст и заночевал в большом селении. Наутро, наскоро перекусив, продолжили движение. С каждой пройденной верстой дорога уходила всё выше и выше в горы. Возле селения Млеты Копорский дал отряду дневной отдых.

— Отец, давай я ещё полтину накину, и уступай! – донеслось до Гончарова от занимаемого его десятком дома. – Ну чего ты жмёшься?! Сейчас зима кончится, и твоя шкура совсем в цене упадёт, и за половину стоимости её никому не продашь.