За солнцем - А. Кластер Страница 271

Преодолеет всё.

И вернётся.

Город Старшего Дома застыл в сумрачном сером молчании, словно облитый тусклой сталью, словно в клубах пепла. Всё до сих пор виделось сквозь серую его завесу – Анкарат ещё лучше понимал теперь Аметрана. Пусть его собственные глаза и не помертвели, только горели теперь неостывающим, жгучим, плохим светом.

В этом пепле он очнулся дюжину дней назад после разговора с отцом. Этим пеплом дышал, весь мир обратился пеплом, ничего больше не осталось. Повторял себе: хватит, вставай, иди, тебя ждут, тебя ждёт долгий путь, ты отвечаешь за Амию, за Гриза, за всех. Но воля впервые его оставила. Впитывалась в холодный камень. Всё тело Вершины привиделось вдруг не закаменевшим горячим солнцем – мёртвой скалой. Всё от того, что он не послушал. Отверг помощь своих сердец, своих Проклятий. Они знали: случится так. Солнце знало: случится так. Но Анкарат выбрал людей. Выбрал семью, которой не было никогда и никогда не будет.

И всё потерял.

Проиграл.

Вся незаслуженная удача, все сражения и победы – вели сюда.

К поражению.

В пепел.

Эти незнакомые, холодные, безнадёжные мысли падали, падали, падали, каждая – тяжелее и злей.

Вбивали, вбивали в золу.

Пока не вспыхнула знакомая, упрямая злость.

Бред, ни за что.

Не проиграю, пока я жив.

Не сдамся.

Поднялся он не сразу – слабость давила свинцом.

А когда поднялся, вокруг простиралась та же серая мгла, во все стороны, бесконечно, как слепота.

Моё последнее Испытание, – Анкарат зло усмехнулся.

И сделал шаг.

Шёл, и пепел клубился холодом, стыла кровь в открывшихся ранах, издалека пульсировала боль.

Наверное, то же чувствуют здесь Проклятья, ожидая своей участи, Испытания Тьмы.

Может, я выйду к новому звену Отряда. Или к моему же звену. К тому, кто меня заменит. Пробьёт сердце, отдаст мою кровь Вершине – и Вершина вновь засияет. До следующей Тьмы.

Он и правда встретил кого-то. Не воина – зыбкий, полустёртый мглой силуэт, залитый тёмным мерцанием. Иди за мной, – ускользающий голос, знакомый, вот только откуда? Не помнил. Кто-то сказал: ты всё забудешь, и с каждым шагом, с каждым мигом и вдохом память таяла. Но кто-то был рядом, кто-то к нему пришёл.

Прохладная маленькая ладонь, неслышный шаг, и на миг – не мерцание черноты, но нежный свет, зрачки словно омуты глубины.

Кто ты?

Я, – улыбнулась она, – Проклятье.

Анкарат усмехнулся в ответ:

— Так и думал. Но я не стану с тобой сражаться.

Увидим, – откликнулась тихо, ускорила шаг, потянула вперёд.

Больше не говорили. Шли дальше и дальше сквозь пепел.

Анкарат не заметил, как она исчезла.

И совсем скоро сквозь мглу вспыхнула яркая нить, следом – знакомые острые очертания, дрожь в узких ладонях, взгляд птицы в безвоздушной высоте.

Гриз его отыскал.

— Ты жив, – повторял и повторял заклинанием.

Вместе с Гризом пришёл Килч – помогал искать, дал Гризу силу. Объяснил: ваши пути сплелись, когда-то Рамилат связала их крепче своей печатью, чтобы Гриз… мог помочь, отыскать, направить. Потому и поделилась с ним силой. Видела, как он тебе предан.

Гриз молчал, смотрел под ноги, крепче сжимал запястье.

Треск огня, апельсиновый запах…

«…принесёшь настоящую клятву?..»

Вот о чём она спрашивала тогда. Вот о какой преданности. Об исполнении плана.

Эта память и мамино имя больно впивались в сердце. Вот в чём было дело. Всю правду Гриз всё-таки не сказал. Неважно. Какая теперь разница.